Оксана подошла к отцу и трижды звонко расцеловала его в щеки.

— Папочка, если бы объявили всемирный конкурс на самого лучшего папу — ты был бы победителем в этом конкурсе!.. Бежим выполнять твою команду! — Взяв за руку Яновского, она увлекла его из кабинета.

На веранде, поспешно убирая со стола грязную посуду, Оксана не утерпела. Поднеся пальцы к губам и воровато покосившись на дверь, она дала знать Яновскому, что хочет сказать ему что–то очень важное.

— Что? — тихо спросил Яновский. — Туча прошла мимо?

— Я не об этом, — шепотом сказала Оксана.

— А о чем?

— Тайна! Клянешься?

— На мече!.. — Яновский энергично вскинул над головой сжатый кулак.

— Па–па баллотируется в членкоры… За этим срочно и прилетел в Москву… Усек?

Яновский всем своим видом выразил торжественность момента и с важным лицом с пафосом произнес:

— Большому кораблю — большое плавание.

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

Пока Валерий находился в следственном изоляторе, Эльвира не находила себе места. Следователь Ладейников, на личный прием к которому она смогла попасть только на третий день, на все ее заверения, что Валерий прекрасный парень, активный комсомолец, известный спортсмен, отвечал сухо, словно отбиваясь от назойливой мухи:

— Верю!.. Хороший парень, прекрасный спортсмен, но это, девушка, к делу не относится. Во всем разберемся.

— Но за что же в тюрьму? Вы только поймите: Валерия — в тюрьму!..

— Не в тюрьму, а в следственный изолятор, — поправил Эльвиру Ладейников.

— Вы хоть подскажите, чем можно облегчить его участь? — умоляла Эльвира.

— Пока ничем. Следствие только начинается. Но… — Ладейников, видя, как глубоко волнуется Эльвира, почувствовал, что девушка если не сестра Валерия, то наверняка влюблена в него.

— Кем вам приходится Воронцов Валерий?