Эльвира поставила на плиту кастрюлю с картошкой, подмела на кухне пол и прошла в кабинет к письменному столу. Когда она убирала бутылки, ей бросилась в глаза записка, пришпиленная скрепкой к стопке рукописи. На клочке бумаги было написано: «Новая подглавка. Согласовать с шефом и включить в дис–цию. Оживит весь материал».
«Интересно, что это за подглавка, — подумала Эльвира. — И чем она может оживить его диссертацию, которую он давно обещал дать мне почитать, как только завершит ее и переплетет. Ничего, прочту кусочек и непереплетенной». Эльвира взяла со стола рукопись, села в кресло, стоявшее рядом со столом, и принялась читать, время от времени прислушиваясь к звукам, доносившимся с лестничной площадки: а вдруг, чего доброго, нагрянет Яновский и, забыв свое обещание дать почитать диссертацию, еще выговорит.
Заголовок был напечатан крупными буквами и подчеркнут: «Ложь во спасение». Уже сам заголовок заинтриговал Эльвиру. Она начала читать:
«В предыдущем разделе настоящей главы мы подвергли анализу случаи, при которых отношения родителей к детям строились без учета того, что ложь никогда не была методом достижения положительных педагогических результатов. Заведомая ложь, как это сотни раз доказала жизнь, рано или поздно детьми распознается, отчего страдает родительский авторитет, а также наблюдается срывы в формировании характеров подростка. В работе мы привели несколько примеров того, когда мелкая бытовая ложь («в доме нет ни копейки денег, а ты канючишь велосипед…», «классный руководитель сказала, что если ты и дальше будешь ползти на двойках и тройках, то тебя после восьмого класса фуганут в ПТУ…», «обзвонила все магазины — нигде джинсов в продаже нет…» и т. д. и т. п. — и это в тех случаях, когда в доме были деньги, когда классный руководитель не угрожал «фугованием» в ПТУ, когда сердобольная матушка не звонила ни в один магазин и не спрашивала о джинсах), накапливаясь день ото дня, становится приемом защиты от требований подростка или методом назидания.
Но есть ложь другого рода. Ложь, которую в пароде называют «ложь во спасение» или «святая ложь». К ней родители иногда прибегают в сложных драматических ситуациях, сложившихся в семье. При работе над настоящей диссертацией нам пришлось не однажды побывать в инспекциях по делам несовершеннолетних, «клиентами» которых, как правило, являются «трудные» подростки. Из множества вариантов «лжи во спасение», как подсказывает опыт работы инспекций но долам несовершеннолетних, одним из самых губительных и влекущих за собой тяжелые последствия в судьбе подростка является ложь матерей, у детей которых в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. Как правило, это дети случайной любви: любви уличной, «чердачной», любви «подъездной»… Дети этой любви первые пять–шесть лет еще не обременяют матерей назойливыми расспросами, кто их отец и где он сейчас находится. Им пока достаточно материнского заверения, что «твой папа в длительной командировке», или «служит в армии» (это на случай, если у матери есть надежда выйти замуж), или «папа погиб на фронте», «папа погиб в аварии…».