— И вам нравится ваша работа?

— На этот вопрос я могу ответить прекрасными строками из стихотворения Константина Симонова.

— Что же это за строки? — Верхоянский протянул Калерии сигареты: — Курите.

— Спасибо, я только что… Пока читала — выкурила полпачки.

— Интересно, что это за симоновские строки, которыми можно выразить ваше отношение к своей работе?

Рассеянно глядя в окно и словно отрешившись от всею того, что было предметом беглого минутного разговора, Калерия тихо и выразительно прочитала:

…Я сам пожизненно себя

К тебе приговорил.

Пауза была настолько продолжительной, что Калерия почувствовала себя неловко. Непонятной ей была и ухмылка, проплывшая по лицу профессора, который, пройдясь по ковровой дорожке, остановился посреди кабинета.

— Прекрасные строки!.. В них заключена глубокая жизненная формула! Из русских советских поэтов после Сергея Есенина я больше всего люблю Симонова. — Видя, что Калерия снова беспокойно взглянула на часы, он приложил к груди широкую ладонь. На его среднем пальце Калерии бросилась в глаза большая серебряная печатка с двумя буквами–вензелями: «Г. В.». Даже в этих вычурно красивых завитушках монограммы было что–то от характера Верхоянского. — Я вас понял. Вы торопитесь. У вас строгое начальство. А жаль. Вот если бы я был вашим начальником — вы не считали бы меня строгим.

— Спасибо, что вы так хорошо думаете обо мне, — ответила Калерия и, поклонившись, протянула Верхоянскому руку: — До свидания.

— До встречи на защите? Вы получите слово последней. Буду рад слышать ваше мнение о работе моего талантливого ученика.

Только на улице Калерия до конца пришла в себя.

И снова что–то мстительное вспыхнуло в ее душе. «Я выступлю!.. Я обязательно перед вами выступлю!.. Я оценю!.. В вашем расписанном сценарии защиты я назначена вроде бы на десерт, когда выговорятся все академические снобы, которые в угоду Верхоянскому будут поднимать его ученика к солнцу. Значит, я буду замыкающей? Тогда знайте, профессор Верхоянский, что я не просто работник милиции, а с отличием закончила Московский университет и еще не забыла мудрости древних римлян. А по–латински эта мудрость звучит как последний аккорд в апофеозе: «Финис коронат опус!» — «Конец венчает дело!» И мы эту последнюю точку поставим. Мы ее поставим!..»

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать четвертая

Вечером, уже в девятом часу, не успел Сергей Николаевич перешагнуть порог квартиры, как Калерия бросилась к нему навстречу, потрясая какими–то листами.

— Сережа!.. Вот они!.. Я нашла их!.. Я сама нашла эти одиннадцать листов!.. Пока ваша Петровка будет раскачиваться и засылать в Ленинку своих Шерлоков Холмсов, инспектор по делам несовершеннолетних капитан милиции Веригина нашла преступника, из которого она через месяц, если состоится это торжище–позорище, называемое защитой диссертации, сделает бифштекс по–гамбургски!..