— Ее фамилия — Верхоянская. Зовут — Оксаной Гордеевной, — отрешенно проговорил Яновский.

— Кем она приходится вашему научному руководителю, профессору Верхоянскому? — наступал Ладейников.

— Дочь.

— Вы не можете сказать, кто рекомендовал вашу диссертацию для публикации ее отдельной книгой в издательстве «Знание»?

— Профессор Верхоянский. — Яновский чувствовал, что следователь, как волка, обкладывает его красными флажками.

— А профессору Верхоянскому, вашему научному руководителю, известно, что его единственная дочь являете я вашей любовницей?

— Он знает, что мы друзья.

— Она, как известно следствию, была уже замужем, и недавно брак ее был расторгнут?.. Так?

— Так, — понуро ответил Яновский. Никак не предполагал он, что следователю известно то, что бросает тень на профессора Верхоянского: отец разведенной любовницы — его научный руководитель и он же рекомендовал диссертацию Яновского для издания.

— Сколько лет вашей любовнице?

— Двадцать два года.

— Вы навещаете свою больную жену?

— Больных, находящихся в палате реанимации, навещать не разрешают. Вы же сами об этом говорили.

— Да, но ваша жена уже три недели как переведена из реанимационной палаты в обычную палату.

— Последние десять дней меня в Москве не было.

— Вы были в отъезде?

— Да.

— В каком городе?

Яновский, судорожно сцепив кисти рук, лежащих на коленях, не выдержал взгляда следователя и опустил глаза в пол.

— Я был за городом.