Протяжный вздох собравшихся, в котором смешалось негодование, удивление, растерянность, прошелестел под высоким потолком актового зала, чем–то напоминая собой звук скатывающейся с железной крыши огромной толщи снега. Потом этот шелест сменил гвалт возбуждения. Заговорили все сразу.

Как сквозь гул горного водопада до слуха Калерии доносились реплики:

— Ужас!.. Ужас!..

— И он хотел в такое позорное положение поставить кафедру!

— Безобразие!.. — перешел на визг чей–то старческий голос.

— Да разве одну кафедру?!.

— Позор всему факультету!.. — донесся до слуха Калерии сочный гортанный басок, который тут же потонул в астматическом кашле секретаря ученого совета.

— Будет голосование или нет? — прорезался в общем гуле голос профессора Карпухина.

— Какое там голосование?!. — с трудом удерживая нервную икоту, проговорил со стоном доцент Круглов. — Хотите быть персонажем фельетона в «Известиях» или в «Правде»?

— А каково Гордею Каллистратовичу–то? — сдержанно прозвучал за спиной Калерии чей–то женский голос.

Три человека в этой общей суматохе не произнесли ни слова, не сделали ни одного резкого жеста и движения. Ими были диссертант Яновский, который, уронив голову на сжатые кулаки, сидел неподвижно, его руководитель профессор Верхоянский и Петр Нилович Угаров. Если в позе Верхоянского застыла сама окаменелость, не потерявшая следов достоинства даже в эти минуты позора своего ученика, то профессор Угаров обвис всем своим немощным телом на столе и растерянно моргал, словно он только что неизвестно где проснулся, напоминая собой старый, кем–то нечаянно раздавленный груздь, выросший на обочине проезжей дороги.

— Сергей Иванович, пожалуйста, ведите ученый совет! — раздраженно бросил председателю профессор Карпухин. — Должен же быть какой–то результат! Будем голосовать или нет?

Растерянно озираясь по сторонам, председатель широко развел руками.

— Беспрецедентно!.. За тридцать лет подобного еще не было!..

— Не только в нашем институте — не было в целой Москве!.. — поддержал председателя секретарь ученого совета, не спуская глаз с профессора Верхоянского, словно только он один мог решить — что делать дальше.

Грудной бас поднявшегося с кресла профессора Верхоянского, который, вскинув перед собой руку, заговорил лишь тогда, когда в зале наступила полная тишина, как–то сразу поставил все на свои места:

— Товарищи члены ученого совета! И все, кто присутствует при обсуждении диссертация Яновского!.. Как заведующий кафедрой, как научный руководитель аспиранта Яновского и как член ученого совета, настаиваю довести до конца процедуру защиты. Разумеется, с учетом того, что официально, под протокол, сообщила ученому совету уважаемая Калерия Александровна. — И, обращаясь к председателю, сказал уже более спокойно: — Сергей Иванович, я думаю: другого решения быть не может.