– Эксплуататоры, – поправил его матрос.

– Пусть так, но все равно жили.

– Зови дворника. – Матрос гулко ударил кулаком в заколоченную досками дверь.

Дворник появился минут через десять. Он был мужик сообразительный и сразу же пришел с ломом.

Матрос сидел на ступеньках, дымя самокруткой.

Дворник повел носом:

– Моршанская, товарищ флотский?

– Она, борода. Вот ордер, вот мандат. – Матрос достал документы.

– Нам это ни к чему, – махнул рукой дворник, – совсем ни к чему, раз надо, то надо.

– Нет, борода, ты посмотри. – Матрос поднес к лицу дворника бумажки с фиолетовыми печатями. – Кто здесь раньше проживал?

– Его высокопревосходительство генерал-адъютант свиты его императорского величества Андрей Павлович Сухотин.

– Теперь здесь будет расположен революционный всевобуч района. А начальник всевобуча я – Павел Фомин.

– Оно конечно, – дворник согласно закивал головой, – вам виднее.

Мудреное слово «всевобуч» никак не могло уместиться в его сознании рядом с пышными титулами Сухотина.

– Открывай, – приказал Фомин.

Дворник подсунул лом, заскрипели проржавевшие гвозди. Фомин отогнул доски, дверь открылась.

В вестибюле пахло запустением. Сыростью пахло, пылью и еще чем-то, только чем, Фомин определить не смог. Он кашлянул, и звук многократно повторился. Фомин усмехнулся, довольный, и крикнул кожаному водителю:

– Заходи, Сергеев! Смотри, как они до нас жили. Эй, борода, а мебель-то где?

– Та, что не пожгли, – в сарае.

– А кто жег?