– Виктор! Идите сюда! – У телефонной будки стояла Тамара и вертела в пальцах монетку. Глаза у нее заплаканы. – Меня не приняли, – с отчаянием проговорила она. – Экзаменаторы явно занизили отметки. А я так готовилась. – Ее губы задрожали. – Не представляю себе, что делать дальше…
Виктору стало ее жалко, и он бодро проговорил:
– Прежде всего, не расстраиваться и не опускать руки. У вас такие страдальческие глаза, что даже с лестницы видно.
– Пусть смотрят. Я готова провалиться от стыда сквозь землю, – она подняла голову. – Даже жить не хочется.
Виктор сказал осуждающе:
– Ну знаете! Несерьезный разговор. Свет клином сошелся на университете?
Тамара стояла безучастная ко всему.
– Вам легко рассуждать. Поставили бы себя на мое место…
– Уже поставил. Меня тоже не приняли. Но вешаться не собираюсь. Переживу. Здесь семьдесят процентов не принятых.
Тамара повернулась к Виктору. В синем батнике и бежевых вельветовых брючках она была похожа на огорченного мальчишку.
– Обидно! Пойдут пересуды: неумеха, а в университет захотела. Знакомые посмеиваться станут…
– Чепуха. Вы что, для знакомых экзамены сдавали? Нет!
– Противно, когда шушукаются за спиной. – Она зябко повела плечами.
Виктор успокоил:
– Ничего. Считайте сегодняшнюю неудачу досадным случаем. На будущий год поступим.
– Завтра, завтра не сегодня. И так всю жизнь. На будущий год претендентов меньше не станет.
Пытаясь ее отвлечь, Виктор рассказал о недавней гибели отца, о том, что мать, врач по специальности, но с годами утратившая квалификацию, пошла работать медсестрой. В конце концов, ничего нет зазорного в том, что и он пойдет работать, а заодно поступит на вечернее отделение. Матери станет лете. Тамара молчала.
– Да не хмурьтесь вы, – нарочито бодро проговорил Виктор. – Считайте эти экзамены обычной тренировкой. Даже опытные спортсмены чаще добиваются лучших результатов не с первой, а со второй, даже с третьей попытки. Штангисты, например…
– И прыгуны в воду, – усмехнулась Тамара. – Когда вниз без всплеска с поверхности уходят.
Виктор понял смысл ее реплики.