Керамика помогает мне сохранять рассудок. Круг за кругом вращается глина. Круг за кругом вращается мой разум. Спирали горшков – этапы моей жизни, уложенные друг на друга.

Дафна из Женского института предложила мне выступить с докладом о тюрьме. Мне приходиться отдать должное ее упорству.

– Не думаю, что это хорошо воспримут, – сказала я.

– Вы, возможно, удивитесь, – ответила она. – Все бы мы туда пошли, если бы не милость Господня и так далее. Я запишу вас на следующий месяц, хорошо?

У меня такое чувство, что в Дафне есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Как и во всех нас.

– Бабуля, – окликает Мэтти, прерывая мои размышления. – Посмотри на это! Внутри оно фиолетовое.

– Это называется мидия, – объясняю я.

– Покажу папе, когда мы приедем в гости. Она ведь ему понравится?

– Да.

Я наклоняюсь, подхватываю Мэтти на руки, а затем осторожно опускаю на землю. Делаю так при всякой возможности. Мне столько нужно наверстать. Потом моя милая маленькая внучка – которая, кажется, подрастает перед каждой нашей встречей – берет меня за левую руку, а свою маму – за правую.

Мы втроем идем по пляжу к остальным и к тому, что ждет нас впереди.

– Мне нравится, когда ты так улыбаешься, бабуля, – говорит Мэтти.

Я даже не знала, что улыбаюсь. Возможно, потому, что моя улыбка перестала быть маской, которую я натягивала на лицо, стараясь скрыть свои страхи. Теперь это естественная реакция на счастье. Больше никакого притворства. Никакой лжи.

Конечно, я никогда не забуду семью Мохейм. И знаю, Фредди тоже не забудет. Я часто гадаю, что подумает о нас внучка, когда узнает правду. Будет ли ей стыдно, или – того хуже – она не захочет иметь с нами ничего общего? Или простит наши преступления, точно так же, как я научилась прощать маму за мое странное детство и отца за то, что ушел.

Что касается моих собственных сожалений, то по этому вопросу присяжные еще не определились.

Поступила бы я так снова? Попыталась бы спасти своего мальчика от последствий его поступков?

Да. Нет. Может быть.

Всегда считала, что задача матери – защищать своего ребенка.

Но вот истинная правда. По крайней мере, то, как я ее вижу. Когда дело доходит до материнской любви – этой безграничной, почти не поддающейся определению, первобытной, объединяющей пуповиной связи, которую невозможно разорвать, – никаких правил нет.

Но кое-чему я научилась. В конце концов мы все несем ответственность за свои поступки. Ребенок должен совершать собственные ошибки и учиться на них, чтобы стать ответственным взрослым. Вот почему мы не можем вечно защищать наших детей. Задача родителей – отпустить их, оставаясь при этом надежной опорой, если мы им понадобимся.