Последний месяц перед смертью она уже не вставала и рассказывала своей падчерице странную историю о любви к русскому греку из Америки и о незабываемом лете 18-го года. Речь ее не всегда была понятной, но последним словом мачехи было звучное имя этого американца — Каламатиано, озаренное улыбкой лагерной узницы.

— Каламатианос — это сказочный танец… любви, — прошептала она и умерла с улыбкой на устах.

Она верила, что там, на небесах, они обязательно встретятся.