– С этим направлением понятно, – одобрил Лев Иванович ход мыслей Крячко. – А что тебе свидетельница Винокурова рассказала? Ты вроде говорил, что она сама тебе позвонила.

– Да, как раз перед твоим звонком я с ней и говорил. Но сам понимаешь, по телефону показания не снимают, поэтому завтра она обещала явиться к нам в кабинет. Но вот рассказала она мне очень даже интересную историю. Это, к слову сказать, о твоей теории пристрастия наших аферистов к благотворительности, – Крячко с многозначительной улыбкой покивал. – Вечером, когда Винокурова выгуливала на набережной собак, она познакомилась с женщиной, которая представилась Надеждой. Она подошла, спросила у Винокуровой разрешения погладить собачек, ну и женщины разговорились. Надежда рассказала, что она приехала из Белоруссии к маме. Мама у нее приболела, и за ней нужен уход. Пожаловалась на малоденежье. Мол, работу в Минске пришлось оставить, уезжала ведь не на пару дней, а на неопределенный срок. На одну же мамину пенсию в Москве двоим не прожить – все дорого, и лекарств нужно много. Вот она и ищет работу-подработку на несколько часов и рядом с домом, чтобы и с мамой рядом быть, и копейку в дом принести.

– Да, таких горемык приезжих у нас в городе полно, – согласился Гуров. – И что, Винокурова, значит, решила помочь?

– Да, Алла Григорьевна, так имя-отчество Винокуровой, – пояснил Станислав, – решила помочь женщине. Такая вот отзывчивая и наивная оказалась дама, что даже документы у своей новой знакомой не спросила и ключи от своей квартиры ей запросто доверила. Ведь чтобы собак днем выводить и кормить, нужно было как-то в квартиру попасть. Но как сама свидетельница в разговоре со мной отметила, жалоб у нее на Надежду нет – из дома вещи не пропадали, свои обязанности она выполняла просто отлично, да и собаки в нее просто влюбились. Женщины частенько встречались вечером на променаде и гуляли вместе с собаками. И ключи Надежда, когда решила уехать, вернула Винокуровой безо всяких проблем и с извинениями. И знаешь, что интересно во всей этой истории?

– Давай, не томи, а рассказывай главное, – нетерпеливо поерзал на скамейке Гуров.

– В одном подъезде с Винокуровыми живет семья. Мама, бабушка и сын-инвалид. У него ДЦП с детства. Парню в этом году исполнилось восемнадцать, и он, окончив школу, мечтал поступить в МГУ. Не знаю уж на какой факультет, Алла Григорьевна не уточнила. Да это и не важно. Так вот, примерно через три дня, после того как Надежда, отдавая ключи, сказала, что она забирает маму с собой в Белоруссию и уезжает, Винокурова встретила на улице одну из соседок – бабушку этого мальчика-инвалида. Та сама подошла к ней и стала ей рассказывать, как она благодарна ее, Аллы Григорьевны, родственнице из Белоруссии, которая помогла им и дала большую сумму денег на то, чтобы их мальчик смог поступить в университет. Винокурова вначале ничего не поняла. Какая родственница, какие деньги? Но постепенно до нее дошло, что бабуля имеет в виду Надежду, которую почему-то приняла за родственницу Аллы Григорьевны. Наверное, та сама ей так отрекомендовалась или бабушка часто видела женщин вдвоем и поняла их отношения по-своему. Как бы там ни было, но…