И вправду — здорово. Женька нынче выглядела словно раненый красный командир из знаменитой песни про Щорса — «голова обвязана, кровь на рукаве»… И руки в бинтах, и лоб, еще и щеки залеплены пластырем. Ладно — порезы, так еще и ребро сломано! Такие вот дела, хорошо хоть живая осталась.

— Ну, говори, говори же! — девушка вскочила с дивана. — Что тебе следователь рассказал?

— Да то же, что и тебе.

— Мне-то он особенно ничего не рассказывал. Улыбался только. Сказал, что я молодец… и что это… осторожнее надо.

— Ну, это все знают, что ты молодец. Надо же, гада фашистского гранатой по башке саданула!

— Издеваешься?

— Вовсе нет!

— Сейчас вот как тресну линейкой!

— Только не логарифмической! Она уж больно тяжелая… Ладно-ладно, — Макс шутливо поднял руки. — Сдаюсь! Рассказываю как на духу. Только предупреждаю — кое-о чем я сам догадался… предположил даже.

— Ну, не тяни!

— Итак, начнем с главных. Почтальон Столетов — на самом деле никакой не Столетов, как и Мельников — никакой не Мельников.

— Само собой! — скривилась девчонка. — Макс! Ты меня за дурочку держишь?

— Короче, так…

Почтальон Столетов появился в Озерске не просто так. Во время войны он какое-то время, недолго, был в партизанском отряде и одновременно находился на связи у немцев. Курировал его Мельников, тайный агент абвера, а чуть позже — гестапо, а нынче — секретарь одного из ленинградских райкомов. Виделись они раза три от силы, в основном Столетов оставлял сообщения в условленном месте.

Обоих сильно взволновало известие об укрупнении районов и передаче всех архивных дел в Тянск. При передаче могло что-то и всплыть — запросто, — вот оба и решили перестраховаться, кое-что подчистить. Решили — независимо друг от друга.

Мельников к этому времени полностью изменил внешность — отрастил бородку, округлел, вообще стал очень вальяжным и представительным. Столетов его не узнал, а вот Мельников опознал Столетова чисто случайно — по характерному жесту. Любил почтальон этак по-гусарски покрутить усы!

И в Дом пионеров, и в старую школу забирался именно почтальон, он же потом подставил Макса. Лиду Кирпонос убил тоже он — случайно… Заглянул в старую школу, а там Лида разбирала документы — учетные дела абвера… Столетов испугался, запаниковал. Оглушил ее, изнасиловал — любил женский пол, похотливец чертов. Потом добил свою жертву. Притащил в дымину пьяного конюха Шалькина, вложил ему в руку статуэтку, которой убивал Лиду.

Далее, чтобы запутать следствие, Столетов подбросил часы убитой девушки Хренкову. Именно Столетов случайно увидел на берегу озера Максима и Лиду. Как они целовались, фотографировались… А потом, уже паникуя, решил использовать еще и это.