– Они уже взяли мамину ДНК, чтобы проверить на родство с Тео, – отвечает Саффи, одаривая Лорну горькой улыбкой. – Так что они возьмут ДНК из второго скелета, чтобы проверить, достаточно ли близко она совпадает с маминой…

Затем выпускает из объятий Тома и встает у камина. Лорна беспокоится за нее. Все эти потрясения явно вредны для ребенка.

Том опускается на диван и чешет в затылке.

– Черт, это просто… черт-те что!

– Знаю, – откликается Саффи, присоединяясь к нему. Она смотрит на Лорну, ее глаза блестят от слез. – Но, даже если бабушка генетически мне совсем не бабушка, – она хватается за сердце, – я все равно люблю ее. Разве это неправильно?

– Конечно, нет, милая, – отвечает Лорна, сдерживая слезы. Она садится с другой стороны от дочери и обнимает ее. – На самом деле я совсем не помню свою настоящую мать. Только смутные образы и только с тех пор, как оказалась здесь. Это больше напоминает некое чувство. Похожее на горе. И я думаю… – Она сглатывает слезы – сейчас плакать нельзя. – Я думаю: может быть, это воспоминания о том, как я горевала по своей настоящей маме? Кто знает… Все, что я помню, это ее… Дафну.

– Ты была совсем маленькой, мама. Тебе не было и трех лет. Мне нужно завтра поехать к бабушке. Ты поедешь со мной? – спрашивает Саффи, глядя на Лорну своими большими темными глазами, и та вспоминает маленькую девочку, которой ее дочь когда-то была.

– Конечно. Но, солнышко, не жди, что получишь ответы.

* * *

Когда на следующий день они приезжают в «Элм-Брук», им сообщают, что состояние Роуз ухудшилось и она не встает с постели. Саффи садится по одну сторону от нее, Лорна – по другую, и они наблюдают, как она спит; ее веки дрожат, словно ей что-то снится. Возможно, она сейчас пребывает в другом мире, где она – Дафна Хартолл.

– Она выглядит такой маленькой, – шепчет Лорна. – Каждый раз, когда я ее вижу, она как будто становится меньше. И если она и есть Дафна Хартолл – Джин Бердон, – то ей почти восемьдесят.

Саффи ничего не говорит. Вместо этого она смотрит на женщину, которую все эти годы называла бабушкой. Лорна наблюдает за тем, как ее дочь берет бабушку за руку. Она испытывает противоречивые чувства: эта женщина совсем им не родная, но она – единственная мать, которую Лорна когда-либо знала. Единственная бабушка, которую когда-либо знала Саффи, и их связь все еще существует, все еще так ощутима…

– Я хотела бы вспомнить свою настоящую мать, – произносит Лорна. В груди у нее нарастает свинцовая злость. – Как будто… она, Дафна… – она почти выплевывает это имя, – стерла все мои воспоминания.