Проведя сеанс оптимистической подзарядки, Ксения довольно бодро спустилась с пятого этажа (дом был построен на заре прошлого века и лифтом не обзавелся) и направилась в Публичку, которую она так и не привыкла величать Российской национальной библиотекой. С 14 линии «Васьки» до Садовой, до «Катькиного садика», как говорили те же, кто называл Васильевский остров Васькой, идти было около часа, а то и больше, но Ксения любила ходить пешком и старалась каждый раз придумать новый маршрут. Перейдя через Малый проспект, она нырнула в анфиладу проходных дворов, которую разведала накануне и потому сегодня шла быстро и решительно, ощущая себя чуть ли не питерским старожилом, вспоминая студенческие годы, проведенные на филфаке ЛГУ, тогда еще имени людоеда А. А. Жданова. Пыталась припомнить, ходили ли они в молодости этими маршрутами? Тут вроде где-то на углу была забегаловка, бар что ли? Нет, какой, к черту, бар в советское-то время: кафешка или рюмочная. Или пельменная? Пытаясь избавиться от нахлынувших горлом воспоминаний о липких пластмассовых столах и слипшихся мучных пельмешках, Ксения Петровна прибавила шагу, споткнулась и неловко повалилась на правый бок. Она еще не успела, чертыхаясь, приземлиться на грязный мокрый снег, как слева свалился с крыши здоровенный кусок спрессованного снега. Несколько дней назад на город обрушился неожиданный для конца ноября снегопад, потом подморозило, а теперь потеплело, — все эти природные сюрпризы горожанам — как снег на голову — и в самом буквальном смысле. Ксении почему-то припомнились достославные матвиенковские сосули, и она рассмеялась. Со стороны, наверное, замечательное зрелище — валяется тетка на боку в грязной мокроснежной жиже и нервно смеется. «Сумасшедший дом на прогулку вывели», — вспомнилась цитата из фильма «Пять вечеров». Ксения была набита цитатами, как мешок деда Мороза подарками.

— Женщина, Вам плохо? Вам помочь? — услышала над собой мужской голос.

— Нет-нет, спасибо, я просто споткнулась неудачно! — Но мужчина средних лет уже протягивал ей руку, помогая подняться.

— Все в порядке», — спросил он? — Повезло Вам, можно сказать.

Ксения посмотрела на обледеневший снежный пласт, расколовшийся на несколько плотненьких кусков причудливых форм, и запоздало испугалась, поняв, что, не завались она на правый бок, этот природный гнев обрушился бы прямехонько на ее макушку. А так она отделалась только мокрым и грязным пятном на брюках и рукаве куртки. Но попытавшись идти вперед, она поняла, что, судя по всему, подвернула лодыжку, и каждый шаг давался с болью. Теперь уж не до пеших прогулок. Не полюбоваться ей, как Родиону Романовичу, на прекрасно-зеленые лица петербуржцев. Прикрывая предательское пятно сумкой, Ксения поковыляла к троллейбусной остановке. По дороге ее задел плечом, почти вытолкнув с тротуара, какой-то веселый молодой атлет, а когда она, прождав почти двадцать минут, влезла в троллейбус, то обнаружила, что забыла купленный накануне проездной, и пришлось долго ковыряться в сумке в поисках мелочи под презрительным и нетерпеливым взором девушки-кондуктора.