– Ну, да.

– Но ты этого не сделала.

– Нет, не сделала. – Мне не стоит удивляться гневу Фионы. Ярость посыпется на меня со всех сторон. От моих сыновей, братьев, матери. Мне нужно быть готовой к этому. Вынести его. Я вспоминаю момент, когда легла с ним в постель. И после, виды на Тауэр, Лондонский мост и «Белфаст», которыми я наслаждалась сквозь окна нашей квартиры. Это места, куда я водила мальчиков. Ходила с ними кругами все больше угасающего интереса. Вороны, убийства, битвы – ничто не заинтересовало их так, как может увлечь видео на YouTube.

– Ты была пьяна? – спрашивает Фиона. Теперь дождь цепляется за нас обеих, не сильный, но настойчивый. Создает пленку, похожую на целлофан, будто разделяющую нас. Мокрые волосы лезут мне в глаза, но я держу своей здоровой рукой вино, поэтому не могу убрать их. Фиона настаивает: – Ты была пьяна, когда в первый раз переспала с ним? Когда начала все это?

Я смотрю на бутылку в своей руке и осознаю, что очень пьяна сейчас. Все размыто. Я нетвердо стою на ногах. Я мягко выпускаю бутылку, и она падает на мягкую землю. Фиона не замечает этого в темноте. Я призываю правду: – Нет, я не была пьяна. Я не могу оправдываться этим. Отчасти мне хотелось бы. Люди бы тогла лучше это понимали. Им было бы легче простить, но я не была пьяна – или, даже если была, это не вина алкоголя, а что-то большее. Может, возможность. Может, неизбежное.

– Ты пожадничала. – Фиона повышает голос, чтобы я услышала ее сквозь шум моря и ветра.

– Да, так и есть, – признаю я. Потому что это правда. По сути. Я пожадничала.

– Я не понимаю. У тебя был постоянный партнер в жизненных приключениях в лице Марка, но тебе этого было мало. Тебе надо было загрести себе еще одного.

– Ну, я не так это воспринимаю. Я…

– Нельзя жить две жизни сразу. Ты всего один человек. Одно тело. Ты должна выбрать одну. Почему тебе одной не хватило? Тупая ты сука. У тебя уже все было. – Фиона бросает оскорбление с улыбкой, но я не могу притворяться, что она не пытается на меня наехать. Она явно не просто запуталась. Она не кричит, чтобы перекричать шум моря, она делает это потому, что по ее мнению меня нужно отчитать. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней, это меньшее, что я могу сделать. В прошлом я много раз видела, как Фиона выходит из себя. Она воплощение огненной рыжей бестии. И все же меня шокирует, что ее лицо искажено гневом почти до неузнаваемости. – Ты хоть представляешь, какая свобода в том, чтобы просто отправить сообщение, простое гребаное сообщение о своих мыслях, не задумываясь по два, три, четыре раза, как он это может истолковать?