А в том, что такой скандал обязательно бы разразился, прибегни мы к использованию «Специального мандата», не было никаких сомнений.

Надо иметь в виду, что каждое западное правительство во взаимоотношениях со своими собственными секретными службами придерживается тактики «правдоподобного отмежевания». Это означает, что в случае, если сведения о проведении секретными службами какой-либо тайной операции становятся достоянием общественности и могут вызвать неблагоприятный для правительства резонанс, оно делает вид, что знать ничего не знает об этом и ведать не ведает, а во всем виноваты безответственные сотрудники секретной службы, скрывшие от правительства свои намерения. Поэтому, когда шеф этого ведомства испрашивает (если такое случается!) у президента или главы правительства согласия на проведение той или иной акции, он обязательно оговаривает для правительства возможность остаться в стороне в случае ее провала.

Подобная тактика наиболее наглядно просматривается в действиях американского правительства, которое всегда отмежевывается от тайных операций, проводимых Центральным разведывательным управлением. Так было с убийством Патриса Лумумбы, Сальвадора Альенде, Орландо Летельера, с организацией покушений на Фиделя Кастро и ряд других политических деятелей, с различными диверсиями, в результате которых погибли сотни людей. Так было и с делом «Иран-контрас», когда администрация Рейгана с невероятным упорством отвергала очевидные доказательства своей причастности к тайным поставкам оружия.

Но в случае со мной такой номер не проходил, потому что президент США «наследил», как начинающий злоумышленник, оставив у нас в руках документ, неопровержимо уличавший его в причастности к акции против советского дипломата. Американцы могли сколько угодно доказывать, что я являюсь офицером КГБ, их никто не стал бы слушать потому что сам президент заверил своей подписью и личной печатью тот факт, что я не кто иной, как первый секретарь посольства СССР, то есть чиновник Министерства иностранных дел! А нарушение дипломатического иммунитета или, говоря другими словами, дипломатической неприкосновенности, а именно так в соответствии с международным правом квалифицируются любые провокации против официального представителя иностранной державы, да еще на территории чужой страны, во все времена считалось актом международного разбоя, то есть поступком, недостойным истинного джентльмена, коим непременно должен быть президент великой державы!

Для полной ясности следует также добавить, что с нашей стороны вся эта затея выглядела исключительно как моя «частная инициатива», никак не компрометировавшая советское правительство: сначала задумал остаться на Западе, потом передумал, в конце концов, это мое личное дело, хочу — остаюсь, хочу — возвращаюсь в Москву, кому какое дело до моих намерений и при чем здесь советское правительство?