День уже начал клониться к вечеру, но точное время угадывалось с трудом – небо затянули свинцовые тучи, не пропускавшие солнечных лучей. С болот поднялся холодный пронизывающий ветер, а трава, еще вчера начавшая наливаться зеленью, вновь пожухла и увяла. Со стороны разоренной деревни тянуло гарью и смертью. Черным гнилым зубом торчали развалины мельницы, разрушенной за ночь неведомой силой. Освобожденный Кааф своим присутствием убивал землю вокруг себя.

Не-Корсаков без труда обнаружил уже знакомую своему вместилищу тропинку на краю усадебных угодий. Сквозь мертвый и жуткий лес он шагал чуть ли не вприпрыжку. Он не обращал ни малейшего внимания на то, что за ним, перепрыгивая с ветки на ветку или пикируя с неба следовали черные вороны. А вот Владимира, который продолжал следить за происходящим, будто пассажир, глядящий в окно кареты, чувствовал, как птиц притягивает мрачная непреодолимая сила. Крикливая стая все разрасталась и разрасталась, а лес наполнялся их отрывистым карканьем.

Не-Корсаков вышел на поляну, перед часовней в корнях дерева и остановился. Двери в темное помещение так и остались открытыми. Над ними, в богохульной имитации распятия, висело обескровленное тело Варсафия. Кажется, обитатель часовни затаил на бывшего разбойника злобу за сотни лет заточений. Не-Корсаков окинул покойника оценочным взглядом, но остался не впечатлен. С ветки за его спиной слетел ворон и приземлился на плечо. Владимир не мог знать наверняка, но готов был поклясться, что именно эта птица привела его к покойному Исаеву. Ворон оглушительно каркнул – прозвучало это вызовом на бой. Не-Корсаков кинул на пернатого спутника ироничный взгляд, а затем принялся ждать.

Тьма за дверями шевельнулась. На пороге появился уродливый силуэт Каафа. Солнечный свет, похоже, не причинял ему боли, но все равно вызывал неприятные ощущения. По крайней мере, выходить из часовни он не торопился.

– Ты пришел? – проскрипел древний вампир. – Смельчак…

Не-Корсаков шутовски поклонился, выражая благодарность за столь высокую оценку. Не ожидавший такого ворон каркнул и взлетел, вернувшись к своим сородичам. Птицы расселись на голых ветвях деревьев вокруг поляны, точно зрители в древнеримском амфитеатре.

– Я чувствую, что стены вокруг моей темницы все еще стоят, – продолжил Кааф. – Ты так торопишься умереть?

Не-Корсаков неопределенно пожал плечами, как бы говоря: «Уж извините!».

Кааф двигался дьявольски быстро. Вот он стоял в дверях часовни – а вот возник прямо перед Владимиром в мгновение ока. Корсаков с ужасом понял, что вчерашний неторопливый марш за ними был лишь извращенной шуткой древнего существа. Пули, колья, горящие лампы – Кааф просто рисовался перед ними. Захоти вампир убить их – сделал бы это за долю секунды, и Корсаков не успел бы даже выстрелить.

Кааф тем временем схватил его за шею, сдавил и поднял над землей. Глаза существа метали громы и молнии.

– Глупец! – прошипел вампир. – Я живу на этом свете более тысячи лет! Знаешь, сколько таких червей, как ты, я повидал? Знаешь, скольких убил?!

Он попытался нажать еще сильнее, но… Рука существа напряглась. Взбугрились мускулы под серой мертвенной кожей. Затем конечность забила дрожь. Казалось, что не-Корсаков внезапно потяжелел, как минимум, на тонну. Кааф разжал хватку и отшатнулся. Гнев в его взгляде сменила эмоция, отдаленная похожая на удивление.

– Quis es? 6– пораженно спросил он.

Не-Корсаков склонил голову на бок, будто предлагая собеседнику угадать.

– Не может быть! Я единственный! Нет подобных мне!

Не-Корсаков покачал головой, показывая: «Не угадал». А затем он шагнул вперед.

И Кааф, тысячелетний вампир, вселявший ужас в людей с незапамятных времен, повелевающий и человеком, и зверем, неуязвимый для смертного оружия – отступил.

Не-Корсаков сделал еще шаг.

Кааф попятился.

Впервые в своей бесконечно долгой жизни он испытал настоящий страх.

Не-Корсаков улыбнулся, а затем медленно развел руки в стороны, став похожим на самое элегантное огородное пугало на сотни верст вокруг.

– Кар!

Одинокий ворон сорвался с дерева и спикировал на Каафа. Он ударил клювом по голове чудовища и вновь взмыл в воздух. Описав круг над поляной, ворон уселся обратно на плечо не-Корсакова.

Кааф коснулся раны на голове и поднес когтистую ладонь к лицу. На ней алела кровь.

А затем воздух над поляной разорвался от птичьего крика. Сотни воронов вспорхнули и упали сверху на вампира. Клювы и когти рвали его плоть, вырывали куски и целили в глаза. Дико завопив, Кааф закрутился на месте, размахивая длинными руками-плетьми, но его усилия оказались тщетны. Каркающая черная волна накрыла его, свалила с ног и не дала подняться. Владимир никогда бы не подумал, что глотка столь жуткого существа способна издавать такие жалобные звуки.

Вороны ждали тысячу лет. И их черед настал.

Не-Корсаков удовлетворенно отряхнул руки, развернулся и зашагал прочь.

Прямиком к границе защитного круга.

***

– Мне кажется, нам стоит поговорить? – позвал Владимир из крохотного закутка где-то в глубинах своего тела.

Его новый хозяин не отреагировал. Он шел по прямой, не выискивая тропинок и не обращая внимания на препятствия. Острые крючковатые ветви деревьев и кустарников расступались перед ним. Коварная болотная топь отказывалась принимать. Весь остров точно боялся разозлить своего нового владетеля.

– Остановись! – снова попытался Владимир. – Я не позволю тебе пользоваться моим телом, как экипажем!

Не-Корсаков лишь отмахнулся от его мыслей, как от назойливых мошек. Он без труда поднялся по крутому склону, оказавшись у одного из жутких каафовых распятий, обозначающих границы бывших владений вампира. Остановившись у мерзкого идола, не-Корсаков смерил его разочарованным взглядом и легонько ткнул пальцем. Массивное деревянное изваяние с протяжным стоном рухнуло наземь. Не-Корсаков удовлетворенно кивнул и двинулся дальше, но тут его ожидал неприятный сюрприз. Как он ни старался, но сделать следующий шаг прочь от острова ему не удавалось. Не-Корсаков раздраженно остановился и задумался. Попробовал шагнуть вперед правой ногой. Затем левой. Подпрыгнул. Все его ужимки оказались бесполезны. Он опустился на колени и зашуршал прошлогодней листвой. Затем, игнорируя грязь, а затем и кровь на ладонях и пальцах, принялся копать, пока не обнажил камень с древним узором. Не-Корсаков поднялся и гневно топнул ногой.

– Теперь готов поговорить? – со всем возможным в бестелесном состоянии ехидством уточнил Владимир.

И в его голове стало тесно.

Они стояли друг напротив друга. Корсаков – усталый, грязный, окровавленный. Его двойник – такой же, как в повторяющемся кошмаре. Элегантный, уверенный в себе, порочный. Идеальный.

– Думаю, ты узнаешь охранный круг? – обратился к нему Владимир. – Если мы с тобой действительно встретились полгода назад в доме Ридигеров, то там было нечто похоже. Сделано куда более топорно, конечно. Но хватило, чтобы удержать тебя внутри. А здесь… Ты погляди-ка, настоящий шедевр. Образец утраченных ныне знаний.

Не-Корсаков утомленно склонил голову набок и покрутил в воздухе указательным пальцем – «Переходи к делу уже».

– Я не мог позволить тебе спокойно разгуливать по миру в виде меня, – продолжил Владимир. – Судя по тому, что я только что видел, ты страшнее и сильнее даже Каафа.

Не-Корсаков благодарно кивнул, принимая его слова, как комплимент.

– Поэтому я отослал Дмитрия и Маевских прочь. Да, возможно, они недолго проживут вне усадьбы. Но ведь и я не вечен. Как думаешь, сколько я смогу здесь протянуть? Насколько ты сможешь продлить мою жизнь?

Не-Корсаков пожал плечами.

– Не знаю, какие цели ты преследуешь, но вряд ли они включают в себя прозябание посреди Муромских болот, – вкрадчиво сказал Владимир. – Поэтому позволь сделать тебе предложение. Уходи прочь. Оставь меня сейчас. Я уже знаю, что ты всегда рядом. Ждешь своего шанса. И, сдается мне, что ты азартен.

Не-Корсаков дважды хлопнул в ладоши, бесшумно, отрывисто, поздравляя собеседника с удачной догадкой.

– Так отступись сегодня, – попросил Владимир. – Сам понимаешь, мне от тебя не сбежать. Рано или поздно мы встретимся вновь. И ты получишь новый шанс, а дальше – посмотрим, чья возьмет. Что скажешь?

Не-Корсаков покивал, притворно раздумывая над его предложением. Лицо двойника вновь исказила усмешка. Он протянул руку и вновь, как тогда, на Большой Морской, коснулся лба Владимира указательным пальцем.

Голову пронзила адская боль.

***

Согласно уговору, Теплов и Маевские остались ждать Корсакова на тропинке сразу за охранным кругом – там, где Дмитрий и Татьяна встретились впервые. На болота опускались сумерки, от воды тянуло промозглой сыростью. Женщины кутались в те немногие вещи, что успели унести из дома. Дмитрий же, не выпуская из рук винтовки, вглядывался в лес по ту сторону защитной границы.

Его ожидание было вознаграждено.

Из-за деревьев показался человек. Он брел медленно, слегка пошатываясь. На руках запеклась кровь, щеки изможденно впали, а черты лица заострились.

Словом, Корсаков походил на покойника.

Теплов, окрыленный внезапной надеждой, поднялся с земли и ступил было на встречу, но остановился. Он вспомнил напутственные слова Корсакова: «Дождись пока я сам переступлю границу круга. Не пытайся помочь мне. Не входи внутрь сам. Не пытайся его нарушить, как бы я не умолял тебя. Если видишь, что я не могу покинуть остров – забирай Маевских и беги. Проживи хоть еще несколько недель вместе с невестой».