Я думала, что он, может быть, расскажет мне о разговоре с миссис Дэнверс. Интересно, кто рассказал ему о приезде Фэвелла?

– Ты расстроен?

– У меня был трудный день, а кроме того, две поездки – отсюда в Лондон и обратно – в течение суток утомили бы всякого.

Он встал, отошел от меня и закурил сигарету. Ясно, что он не собирался мне ни о чем рассказывать.

– У меня тоже был утомительный день, – сказала я.

16

Помню, что был воскресный день, когда впервые зашел разговор о бале-маскараде.

Фрэнк Кроули был с нами во время ленча, который мы намеревались продолжить под старым каштаном. И вдруг услышали шум подъезжающей машины. Через полчаса подъехала другая. И еще трое визитеров пришли из Керритса пешком. Мы водили гостей по парку и по розарию, спускались в Счастливую долину.

Все остались к чаю, и вместо дремотно-ленивого чаепития под каштаном пришлось усесться в торжественной обстановке в гостиной.

Фритс был, конечно, в своей стихии и командовал Робертом простым движением бровей.

Я сидела возле громадного кипящего чайника, не без труда справляясь с церемонией разливания чая. Еще труднее было совмещать ее с беседой.

В такие моменты Фрэнк Кроули был незаменим. Он брал у меня из рук наполненные чашки и передавал их гостям, вовремя подавал нужную реплику в разговоре, если я затруднялась это сделать.

Максим в другом конце комнаты показывал гостям книги и картины, как подобает приветливому хозяину. Само чаепитие не интересовало его. Это было моей заботой, а не его.

В какой-то момент за столом возникла пауза, и я уже ожидала, что Фрэнк произнесет дежурную фразу о том, что пролетел тихий ангел.

Вдруг леди Кроуан, довольно шумная и назойливая особа, обратилась к Максиму, который оказался рядом с ней:

– О, мистер де Винтер, разрешите задать вам вопрос: не собираетесь ли вы возобновить балы-маскарады, которые когда-то устраивались в Мандерли?

После минутной заминки Максим ответил:

– Я не думал об этом, да и вообще, вероятно, никто не думал.

– Уверяю вас, об этом очень многие думают и даже мечтают, – возразила леди Кроуан. – В этой части страны это было всегда наилучшим развлечением. Прошу вас, подумайте об этом!

– Пожалуй, надо обратиться к Фрэнку Кроули по этому вопросу, – сказал Максим довольно сухо.

– Мистер Кроули, поддержите меня, – воспользовалась она советом Максима.

– Не возражаю против того, чтобы организовать все это дело, если Максим и миссис де Винтер желают этого. Решать должны они, – сказал Фрэнк.

Сейчас же все набросились на меня с просьбой воздействовать на Максима.

– В конце концов, вы не устраивали свадьбу, так по крайней мере устройте теперь бал в честь новобрачной!

Максим обратился ко мне:

– Что ты думаешь по этому поводу?

– Право, не знаю. Делай, как считаешь нужным.

– Ну, конечно, она хочет, чтобы был устроен бал в ее честь, – опять заговорила леди Кроуан, – кто бы отказался на ее месте! Вы будете выглядеть прелестно в костюме дрезденской пастушки с большой треугольной шляпой на голове.

Я подумала о своих нескладных руках и ногах, о покатых плечах и представила себе, что у меня был бы ужасный вид.

И еще раз мысленно поблагодарила Фрэнка, который отвел беседу от меня:

– Максим, уже многие говорили со мной на эту тему, а я отвечаю: пока не получал никаких указаний от мистера де Винтера. Но думаю, что, действительно, надо устроить бал в честь новобрачной.

– Вот видите, мистер де Винтер, люди из вашего собственного окружения мечтают об этом бале, – снова вступила леди Кроуан.

Глаза Максима вопросительно смотрели на меня. Очевидно, он опасался, что при моей застенчивости я не сумею держать себя на этом бале соответственно своему положению.

– Думаю, что было бы очень весело, – несмело сказала я.

Максим пожал плечами и отвернулся:

– Это высказывание решает вопрос, Фрэнк. Вам придется теперь заняться этим делом. Советую привлечь в помощники миссис Дэнверс. Она многое сможет вспомнить из того, что делалось раньше.

– А она все еще у вас в доме? – спросила леди Кроуан.

– Да, – коротко бросил Максим и спросил: – Не возьмете ли вы еще пирожное? Ну, а если все уже покончили с чаем, давайте выйдем в сад, на воздух.

Все вышли на террасу, оживленно обсуждая вопрос о предстоящем бале. Когда, к моему великому облегчению, гости разъехались и разошлись по домам, я вернулась в гостиную, чтобы, наконец, выпить чая с удовольствием. Ко мне присоединился Фрэнк, и мы дружно доели остатки пирожных, как два заговорщика.

Интересно, все ли люди чувствуют такое облегчение посте того, как уходят гости? – думала я про себя.

– Скажите, Фрэнк, а что вы в действительности думаете по поводу этого маскарада? Максим как будто вполне доволен принятым решением.

– А ему ничего не оставалось делать.

– Как утомительна леди Кроуан! И неужели правда, что все люди в окрестностях только и мечтают, что о бале в Мандерли?

– Люди всегда радуются каким-нибудь развлечением. А что касается леди Кроуан, что в одном она права. Какой-нибудь прием, безусловно, следует устроить. Вы все-таки новобрачная.

– Ну, какая же я новобрачная! У меня даже не было ни настоящей свадьбы, ни белого платья, ни вуали, ни подружек – ничего!

– Послушайте, миссис де Винтер, Мандерли в праздничном убранстве – это великолепное зрелище, и вам, безусловно, понравится. Вам абсолютно ничего не надо будет делать, только приветствовать гостей. А потом вы, может быть, согласитесь протанцевать со мной один танец.

– Я буду танцевать с вами, сколько вы захотите, Фрэнк. Но кроме вас и Максима – ни с кем.

– Так не годится. На вас будут обижаться. Вы должны танцевать с теми, кто будет вас приглашать.

– Как вы думаете, идея леди Кроуан о моем костюме дрезденской пастушки удачна?

– Да, конечно, вы будете выглядеть прелестно!

Я разразилась смехом:

– О, Фрэнк, дорогой, я, право, вас очень люблю.

– Не понимаю, почему вы смеетесь, я не сказал ничего смешного.

Максим подошел к окну, сопровождаемый Джаспером, который хватал его за ноги.

– По какому поводу такое веселье? – спросил он.

– Фрэнк очень галантен. Он считает, что идея леди Кроуан нарядить меня дрезденской пастушкой ничуть не комична.

– Леди Кроуан – глупая болтунья. Если бы ей пришлось организовать все для этого бала, ее энтузиазм иссяк бы очень быстро. Боюсь, нам придется пригласить на бал все графство. У меня в конторе сохранились старые списки, и все наладится легко и быстро. Самая трудная работа – наклеивать марки на приглашения. Мы передадим это дело тебе, – сказал Максим, улыбаясь.

– Мы управимся сами в конторе, а миссис де Винтер не надо ни о чем беспокоиться.

– Какой костюм ты наденешь? – спросила я у Максима.

– Я не ношу маскарадного костюма. Это единственная привилегия хозяина дома.

– А что же мне надеть? Я мало понимаю в туалетах.

– Надень красную ленту на свои волосы и изображай Алису в стране чудес. Ты очень похожа сейчас на нее, особенно, когда держишь палец во рту.

– Не будь таким грубым! Вот что я вам скажу, тебе и Фрэнку: я так удивлю вас обоих, что вы запомните это на всю жизнь.

– Пока ты не вздумаешь выкрасить себе либо черной краской и изображать из себя обезьяну, я не буду возражать. Делай все, что хочешь.

– Ну, хорошо. Значит, договорились. Я сохраню секрет до самой последней минуты, и никто ничего заранее не узнает.

– Идем гулять, Джаспер. Нас не интересуют их секреты. – Максим что-то сказал Фрэнку, но я не расслышала, что именно.

Весть о предстоящем маскараде с быстротой молнии распространилась по округе. Моя горничная была так возбуждена, что не могла ни думать, ни говорить о чем-нибудь другом.

– Мистер Фритс сказал, – говорила она, – что это воскрешает прежние времена. В каком костюме будете вы, мадам?

– Не знаю, Кларисса. Еще ничего не решила.

– Мама велела разузнать и рассказать ей.

– Послушайте, Кларисса, давайте договоримся так: когда я решусь на что-нибудь, то расскажу вам, и только вам одной, так что это будет нашей общей тайной.

Мне было бы интересно узнать, как реагировала на новость миссис Дэнверс, но она не показывалась, а разговаривать с ней по домашнему телефону я избегала, используя Роберта в качестве посредника между нами.

Подготовка к балу началась, но, казалось, все происходило в конторе, где Максим каждое утро встречался с Фрэнком.

Как и сказал Фрэнк, меня не привлекали к работе, и я не наклеила ни одной марки на пригласительные билеты. Но по мере того, как проходило время, я начинала беспокоиться по поводу своего маскарадного костюма. Вспомнила о подаренных мне Беатрисой альбомах и в один прекрасный день уселась в библиотеке с бумагой и карандашом в надежде найти среди портретов подходящий для себя костюм. Но Рембрандт, Рубенс и другие корифеи изображали дам в таких тяжелых и сложных нарядах, что мне абсолютно нечего было выбрать. Я сделала два или три наброска на бумаге, а затем, убедившись, что они не годятся, скомкала листки и бросила их в корзину для бумаг.

Вечером, когда я переодевалась к обеду, раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказала я, полагая, что это Кларисса.

Дверь открылась, и в комнату вошла миссис Дэнверс. У нее в руке были мои скомканные рисунки.

– Миссис де Винтер, извините меня за беспокойство. Но вечером мне обычно приносят содержание корзин для бумаг, и я сама просматриваю его, чтобы случайно не оказалось выброшенным что-то нужное. Сегодня я нашла эти рисунки, Роберт сказал мне, что нашел их в библиотеке.