Ян Мэй передала помощнику поручение Цзян Тина и велела не медлить, а сама в задумчивости спустилась на первый этаж, чтобы проверить обстановку.

Выйдя из панорамного лифта, она повернула за угол. Вдруг перед ней распахнулась дверь. Под тоскливые завывания «И даже после смерти не перестану любить…»[4] из комнаты вышел высокий мужчина и решительно направился прямиком к бару. С громким стуком он опустил стакан на стойку и взревел:

– Что за хрень вы тут продаёте?!

Ян Мэй замедлила шаг. Бармен присмотрелся и ответил:

– «Лонг-Айленд Айс Ти», господин.

– По-твоему, здесь есть хоть капля алкоголя? Сам попробуй!

– Конечно нет, мы подаём чай со льдом.

– Да это ведь… наглое мошенничество!

Бармен нахмурился:

– Зачем вы так, шуайгэ[5]? Коктейль называется «Лонг-Айленд Айс Ти»: мы смешиваем свежий красный чай с лимоном и льдом, получается отличный коктейль. Какое же это мошенничество?!

Это заявление явно пошатнуло картину мира гостя. Несколько мгновений спустя он потрясённо спросил:

– А если я закажу «Кровавую Мэри», ты полоснёшь себя по запястью?!

Гость был весьма привлекательным мужчиной лет тридцати с небольшим. Даже бесконечно меняющиеся, как в калейдоскопе, разноцветные огни не умаляли красоты его лица. Торчащие непослушные волосы визуально добавляли к метру девяноста ещё сантиметров десять роста. Облегающая футболка подчёркивала рельеф крепкого стройного тела, и, когда он повернул голову, на шее отчётливо проступили мышцы.

– Ой, насмешили, шуайгэ. Хотите «Кровавую Мэри»? Подождите, я нарежу помидор, – весело воскликнул бармен, но в ту же секунду улыбка пропала с его лица.

Мужчина достал из-за пояса складной швейцарский нож и, громко хлопнув им по стойке, холодно поинтересовался:

– Сам справишься или тебе помочь?

Ян Мэй нахмурила брови. Она уже довольно давно занималась этим бизнесом и многое повидала, потому сразу распознала в этом эффектном незнакомце дерзкого упрямца и задиру.

– В-вы… – растерянно пролепетал бармен, попятившись. – Как вы… как вы можете такое говорить?..

– Шуайгэ, прошу прощения, – Ян Мэй шагнула вперёд и с улыбкой добавила: – Я владелица этого заведения. Из соображений безопасности мы продаём только слабоалкогольные напитки, поэтому «Лонг-Айленд Айс Ти» стал простым чаем со льдом. Вы хотели заказать коктейль, верно? Сяо Лю!

Бармен, на груди которого красовался бейдж «Агата дон Франциско Тони», едва слышно пробормотал:

– Госпожа… госпожа Ян…

– Сделай для шуайгэ «Закат на пляже». – Ян Мэй улыбнулась ещё шире: – Позвольте вас угостить.

Гость смерил её взглядом, а затем медленно убрал перочинный нож и хмыкнул:

– Хоть кто-то понимает, как вести бизнес…

– Ну что вы, что вы, – рассмеялась Ян Мэй. – Видимо, наш официант не объяснил вам… Смотрите, «Лонг-Айленд Айс Ти» находится в меню безалкогольных напитков. Сожалею об этом недоразумении…

Лучше бы она ничего не говорила. Слова Ян Мэй окончательно разрушили картину мира гостя.

– Что?! – Он ошарашенно выпучил глаза и ткнул пальцем в бокал: – Вы продаёте чай за двести восемьдесят юаней, и вам ещё хватает наглости называть это недоразумением? Я что, по-вашему, идиот?!

Ян Мэй не нашлась с ответом. Разъярённый красавец резко развернулся и направился обратно в комнату, наверняка чтобы позвать друзей и закатить скандал. Ян Мэй хотела догнать его, но вдруг из кухни, пошатываясь, выбежал повар и вцепился в её руку, словно в спасательный круг.

– Госпожа… госпожа Ян, у нас беда! На кухне… там… в морозильной камере…

Обернувшись, Ян Мэй увидела бледное лицо повара, казавшееся сине-зелёным в свете ламп. Беднягу трясло, словно в конвульсиях.

– Какой-то воришка за-за-залез в холодильник и за-за-замёрз… кажется, на-на-насмерть!

Ян Мэй молча стояла перед огромной морозильной камерой.

Шум и суета ночного клуба остались где-то далеко. Здесь, на кухне, царила абсолютная тишина. Задняя дверь, ведущая к мусорным бакам в переулке, была приоткрыта, и проникающий через неё ветер казался зловещим дыханием смерти.

Перепуганные младшие помощники, официанты и бармен столпились за спиной хозяйки. Было видно, как у них дрожат ноги. Через какое-то время Тони, едва сдерживая слёзы, прошептал:

– Он м-мёртв?

На полу морозильной камеры лежал юноша лет двадцати. Его лицо посинело, глаза были широко раскрыты, из ушей, носа и рта тянулись дорожки застывшей крови. Обнажённую верхнюю часть тела с разведёнными в стороны руками покрывал тонкий слой инея.

Грудь Ян Мэй часто вздымалась. Наконец она медленно присела на корточки и вытянула дрожащую руку, чтобы проверить дыхание парня. Вдруг кто-то остановил её.

– Ах! – Ян Мэй подскочила от испуга и, повернувшись, увидела перед собой Цзян Тина. – Цзян… Цзян-гэ!

Тот жестом попросил её отойти, и она отступила на полшага. Цзян Тин опустился на одно колено, надел кухонные резиновые перчатки, приложил ладонь к шее парня, осмотрел его глаза, затем слегка оттянул ремень брюк, задумался на мгновение и покачал головой.

В тот же миг официант рухнул на колени. Ян Мэй тоже пошатнулась, но она видала вещи и пострашнее, так что сумела быстро взять себя в руки.

– Как такое могло случиться? Этот дурень решил спрятаться от кого-то в морозильной камере? Или кто-то забил его до смерти и подкинул нам? Дверь на улицу опять забыли запереть? Где управляющий?! Приведите лао Чжао[6]…

– Вызывай полицию, – перебил её Цзян Тин.

У Ян Мэй перехватило дыхание, и она с трудом выговорила:

– Н-не стоит, Цзян-гэ.

Все три года, что Цзян Тин провёл без сознания, она старательно избегала любого контакта с властями. Ян Мэй даже скорость не превышала, чтобы не оставлять о себе никаких сведений в системе общественной безопасности.

Цзян Тин, опираясь на стену, поднялся, вздохнул и кивком указал на труп:

– На голове и груди нет никаких ран, других повреждений тоже не видно, и алкоголем от него не пахнет. Иней у носа и рта, гусиная кожа и волдыри вдоль пояса – это характерные признаки, указывающие на то, что обморожение произошло при жизни. Никто не подкидывал сюда его тело. Он замёрз насмерть в морозильнике.

Официантка и бармен Тони стояли, крепко обнявшись, и дрожали. Ян Мэй в оцепенении глядела в одну точку.

– Вызывай полицию, – со вздохом повторил Цзян Тин.

В мегаполисе с населением более десяти миллионов человек жизнь кипела, не замирая ни на секунду. Гигантские светодиодные рекламные экраны и яркие неоновые вывески на фасадах высотных зданий освещали шумный ночной город, создавая впечатление процветания и благополучия.

Несколько машин, мигая красно-синими огнями, отъехали от главного отделения полиции района Фуян и, выскочив на магистраль, влились в ночной поток автомобилей.

Воздух в тускло освещённой комнате сотрясался от криков. С десяток молодых людей, обхватив друг друга за плечи, завывали в единственный микрофон:

– И даже после сме-ерти не перестану люби-ить. Не сделав всё, что в си-илах, не смогу спокойно жи-ить…

– Янь-гэ, да нечего с ними разговаривать, надо сразу сообщить в промышленно-торговую администрацию. Это же обычный холодный чай из магазина, мы с парнями за свою жизнь выпили уж если не тысячу, то сотен восемь таких бутылок точно! – орал что есть мочи в ухо майору Ма Сян.

Внезапно раздался звонок мобильного. Янь Се, бросив взгляд на экран, прервал подчинённого и ответил:

– Слушаю вас, замначальника Вэй.

Ма Сян вздрогнул: эти слова прозвучали как проклятие. Янь Се проговорил в трубку: «Да… Да», и лицо его ожидаемо помрачнело.

– Ребята из отделения Фуяна уже в пути? Хорошо, хорошо… Понял, я возьму своих и всё проверю.

Послышался громкий стук, и музыка, сопровождаемая разноцветными огнями, оборвалась. Молодые парни, которые ещё мгновение назад самозабвенно пели и плясали, теперь затихли и растерянно переглядывались. Янь Се включил свет, прекратил постукивать бутылкой по столу и серьёзным тоном произнёс:

– Дежурная часть сообщила, что на улице Фуян труп. Из районного отделения и ближайшего участка уже выслали машины. Замначальника Вэй велел нам явиться на место происшествия и всё осмотреть.

Все скривили лица и наперебой принялись причитать:

– Да как же так, заместитель Янь?!

– Мы же договорились, что получим отгул на полдня, когда закроем дело!

– А где место преступления? Вот невезуха, машины остались у офиса…

– Машины не понадобятся, – спокойно ответил Янь Се. – Труп обнаружили на кухне этого самого караоке-клуба. В полицию сообщила владелица заведения.

Повисла тишина.

Янь Се развернулся и, толкнув дверь, со вздохом добавил:

– Идём. Это будет самое быстрое прибытие полиции на место преступления в истории управления. Официант! Где у вас здесь кухня?

Перед закрытой дверью в растерянности толпились, перешёптываясь, кухонные работники и официанты. Янь Се растолкал людей и, не обращая внимания на их возмущение, решительно прошёл вперёд и громко постучал:

– Откройте! Полиция!

Дверь распахнулась – на пороге стояла Ян Мэй. Увидев красивое лицо Янь Се, она словно окаменела.

– Вы… вы… – пробормотала она дрожащим голосом.

– Ну а кто ж ещё! Продаёте в своём притоне чай со льдом за двести восемьдесят юаней, вот и доигрались! – Он достал из внутреннего кармана куртки удостоверение и показал его. В глаза Ян Мэй сразу бросились слова «Общественная безопасность». – Замначальника отдела уголовного розыска муниципального управления майор[7] Янь Се. Дайте бахилы, перчатки и покажите, где труп. И не мешайтесь под ногами.