– Нам надо выбираться с острова! Нельзя терять ни секунды! – настаивал Лонгфелло. – Если уплывем сейчас, то у нас еще есть шансы остаться в живых! А иначе нас всех порешат дьявол и его приспешники!

– Но у нас нет лодки! Если мы сколотим плот из простых досок, то его быстро разрушат волны, и мы погибнем! – разумно тревожились моряки.

В конце концов, им надо было пересечь океан, а не речку. Предложение Лонгфелло не снискало поддержки товарищей. Они решили остаться на острове Амфисбены.

Время шло, и каждый день кто-то погибал. Убийца был безжалостен и непредсказуем, словно и вправду дьявол беспрестанно наблюдал за ними и в любой момент мог лишить жизни любого из команды. И никто не знал, как он сделает это в следующий раз. Психологическое давление на моряков было столь велико, что оставшиеся в живых были измождены физически и морально. Многие пытались покончить с собой. Более того, они начали видеть галлюцинации. Кто-то говорил, что собственными глазами видел, как в глубине джунглей бродили голые мужчины. Кто-то говорил, что видел перемазанную кровью женщину, которая ползала по земле, словно ящерица. А кто-то божился, что видел самого хозяина этого острова – пришедшего из преисподней сатану.

– Это головорезы с «корабля дураков»! – воскликнул кто-то из матросов. – Они безумны! Они погубят нас!

К тому моменту в живых осталось всего пятеро членов команды. Они пережили гибель товарищей и стали вести себя странно. Среди них был парень, который распевал перед морем песни, скачала вдоль берега и размахивая руками. Он сошел с ума. Лонгфелло понял, что все слетают с катушек, и дал себе обещание во что бы то ни стало покинуть остров. Даже если ему предстоит погибнуть в море, он не будет сидеть здесь сложа руки и покорно ждать кончины. Порешив на том, Лонгфелло не сомкнул ночью глаз: все это время он строил плот, а также собирал запас еды и пресной воды в дорогу. Он пытался уговорить нескольких членов команды отправиться с ним, но никто из них не захотел. Все они хорошо знали морское дело и понимали, что его план – чистое самоубийство.

Лонгфелло не на кого было положиться, кроме как на самого себя. Он спустил плот на воду и покинул остров Амфисбены.

Спустя день и ночь дрейфа плот действительно не выдержал натиска волн и развалился. Лонгфелло, сжимая в руках обломок доски, из последних сил сражался с морской стихией. В этот самый момент произошло чудо: его подобрал один грузовой корабль. Ему дали горячего супа и краюху хлеба, но уже согревшийся и восстановивший свои силы моряк отказывался говорить. Что бы у него ни спрашивали, он продолжал хранить молчание. Все поняли, что этот человек испытал шок, и разум его поврежден. И только спустя неделю, когда Лонгфелло мало-помалу вернулся в нормальное состояние, он начал урывками рассказывать обо всех небывалых вещах, которые выпали на его долю. И новые легенды об ужасах острова Амфисбены стали передаваться из уст в уста среди моряков.

Что вы думаете об этой истории, Учитель Хань? Могло ли быть такое на самом деле? Целый остров безумцев… Меня от одной мысли о нем в дрожь бросает! Может ли столь жуткое место и впрямь существовать в реальном мире? Мне кажется, что не может! Такому острову место лишь в легендах и россказнях.

Простите, я сам не заметил, как написал столько глупостей и наверняка потревожил Ваш отдых. Я такой докучливый; если берусь что-то писать, то меня уже не остановить, а потому прошу Вас, Учитель, быть ко мне снисходительным. Не буду тратить больше слов впустую и здесь откланяюсь.

Благодарю Вас за Вашу работу и очень жду Вашего ответа, Учитель.

С уважением, Сюэ Фэй

Январь 2016

Глава первая

Глава первая

1

Первое, что я чувствую, – это острая боль.

По моему мозгу словно разом вдарили несколькими сотнями молотков. С трудом переборов ужасное головокружение, я разлепляю будто промазанные слоем клея веки. А первое, что я вижу, – это грязно-белый потолок. Мой взгляд скользит по комнате. В правом верхнем углу у потолка раскинулась большая паутина, в которой засел жирный паук. Он настолько здоровый, что я могу разглядеть крохотные ворсинки на его длинных лапках. Паук застыл на одном месте, словно впав в спячку.

Я оглядываюсь и понимаю, что в комнате, между четырех серых стен, примерно квадратов двадцать.

В центре комнаты железная койка, застланная белой простыней, на которой как раз и лежу я. На белом ватном одеяле множество мелких кусочков грязи и пятен плесени, а в дополнение – толстый слой пыли сверху. На стене слева от меня окно. Однако оно затянуто железной проволокой, и помимо проволоки там еще несколько прутьев решетки. Стоит запах антисептика. Вокруг темно, и ничего из того, что находится здесь, мне не знакомо.

Пытаюсь поднять правую руку, но не могу. Я замечаю, что мои конечности привязаны кожаными ремнями темно-коричневого цвета к койке, и я лишь могу немножко задрать голову, чтобы осмотреться вокруг. На мне надета больничная пижама в сине-белую полоску, белья нет. Одежда мне не по размеру, она кажется чересчур широкой. Пижама не просто грязная – от нее несет тошнотворной затхлостью.

Я лежу абсолютно неподвижно и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на одном вопросе.

Кто я?

Очень холодно. Так холодно, что у меня все тело закоченело, да еще под рубашкой от стресса выступил ледяной пот.

В мозгу вакуум. Я будто утратила возможность размышлять, в голове стоит гул. Не могу вспомнить ни одной крупицы информации о себе, кроме того, что я женщина. Меня охватило глубинное чувство страха. Я задерживаю дыхание, и каждая клеточка моего тела дрожит от ужаса!