– Нет, сэр, – тихо ответила Кэт, скрывая раздражение.
Теперь, когда у Хэксби появилась вторая причина ожидать ее полного повиновения, в его голосе все отчетливее звучали повелительные нотки. Кэт развернула послание и пробежала глазами по строчкам.
Мне нужно с вами встретиться. Завтра буду на Новой бирже около 6 часов вечера. Ищите меня в лавке господина Кнеллера, он торгует кружевом на верхней галерее. Сожгите это письмо.
Ни подписи, ни даты. Но автором письма мог быть только один человек. Кэт бросила бумагу прямиком в пылающее сердце камина.
– Джейн! – рявкнул господин Хэксби. – Немедленно достаньте письмо! От кого оно? Я должен на него взглянуть.
Слишком поздно. Язык пламени лизнул угол листа, и вот огонь уже плясал по всему краю. Послание почернело. На секунду Кэт бросилось в глаза одно слово – «сожгите», – а потом бумага съежилась, затрепетала и обратилась в кучку горячей золы.
Глава 4
Глава 4
По воле случая субботним вечером я задержался в Уайтхолле дольше, чем рассчитывал. На службе я столкнулся с непредвиденными осложнениями. К великой досаде Чиффинча, бо́льшую часть времени я трудился под началом господина Уильямсона, заместителя лорда Арлингтона, государственного секретаря по делам Южного департамента и одного из самых влиятельных королевских министров. В обязанности господина Уильямсона входило издавать «Лондон газетт», правительственную газету. Под его руководством я изо дня в день тащил на себе груз забот: редактировал материал, относил его в печатню и следил за тем, чтобы новый выпуск дошел до читателей.
В Лондоне распространением «Газетт» в основном занимались женщины, они разносили номера по городским тавернам и кофейням, а также отдавали свежие газеты перевозчикам, после чего те развозили их по всему королевству. В этом месяце новые выпуски все чаще доставляли с опозданием, а порой не доставляли вовсе. Скорее всего, подобные случаи объяснялись привычным сочетанием непредвиденных обстоятельств: смерть, болезнь, пьянство и обычное разгильдяйство. И надо принять во внимание, что женщинам мы платили жалкие гроши, да и те задерживали неделями. Но лорда Арлингтона не интересовали причины. В перебоях доставки он винил Уильямсона, а тот, в свою очередь, меня.
Наконец освободившись, я спустился по общественной лестнице Уайтхолла, сел в лодку – к счастью, был отлив – и отправился к Чаринг-Кросс водным путем. Солнце стояло низко, и его косой луч падал на нас через зазор между облаками.
Перед Новой биржей Стрэнд был забит ожидавшими господ каретами и портшезами, из-за чего движение в обоих направлениях почти остановилось, лишь время от времени чуть оживляясь. Сердитые возницы прокладывали себе путь к Сити, или к расположенному выше по реке Уайтхоллу, или мимо королевских конюшен к Гайд-парку. Пешеходы же перемещались по Стрэнду намного быстрее.
Когда я входил в здание Новой биржи, часы уже били шесть. После того как в прошлом году город постигло несчастье в виде Пожара, уничтожившего лавки Чипсайда, старую Королевскую биржу в Сити и многие другие здания, на Новой бирже стало еще многолюднее, чем прежде. Казалось, весь мир собрался здесь, чтобы продавать и покупать. На Новой бирже горделиво хвастались, что в этом здании под одной крышей отыщется все, чего душа пожелает. Можно побаловать себя предметами роскоши со всех концов света, и для этого даже не нужно топать по грязи, мокнуть под дождем и слушать грубые окрики уличных торговцев.
Я заставил себя замедлить шаг: по Новой бирже прогуливаются не торопясь, а значит, спешащий человек привлечет внимание. Лавки, занимавшие два этажа, длинными рядами тянулись напротив друг друга. Я направился к лестнице. На верхних галереях народу оказалось еще больше, чем внизу.
Господин Кнеллер занимал одно из самых просторных торговых помещений с широкой многостворчатой витриной, чтобы покупатели могли лучше видеть выставленные на продажу товары. Львиную долю ассортимента господина Кнеллера составляли товары из Франции и Голландии.
Я замер на пороге. Через окно широкими полосами струились последние предзакатные лучи солнца, озарявшие своим сиянием шелка и кружева. В лавке толпились покупатели и мужского, и женского пола: в воздухе стоял тяжелый запах благовоний, отовсюду звучал гул голосов и шелест юбок. Супруга хозяина, миловидная женщина лет тридцати, показывала ленту ажурного кружева богато одетому джентльмену с лошадиным лицом. Однако того больше интересовал не товар, а сама хозяйка. Женщина мельком глянула на меня, затем опять сосредоточилась на покупателе.
– Любуетесь хозяйкой?
Я резко повернулся влево. Снизу вверх на меня смотрела Кэт. На ней был легкий плащ и шляпа, почти полностью скрывавшая лицо.
– Что за глупости! – тут же принялся оправдываться я. – Я просто искал вас.
– Вы лжете, сэр, – ответила Кэт. – Как и все мужчины.
Глава 5
Глава 5
Кэт позволила Марвуду отвести ее в тихий уголок, частично отгороженный от торгового зала прилавком, на котором подмастерья разворачивали самые большие мотки кружев. В последний раз она видела Марвуда три-четыре месяца назад. Кэт украдкой взглянула на него, уверенная, что он тоже исподтишка разглядывает ее.
Он выглядел более преуспевающим, чем раньше, а еще отчего-то казался старше. На нем был новый парик, более красивый и пышный, чем прежний. Лицо округлилось – когда Кэт видела его в последний раз, боль и лауданум заострили его черты.
Главное – вести себя непринужденно: они просто пара, решившая скоротать часок на Новой бирже, побаловать себя обновами. Кэт взяла кусок кружева.
– Как думаете, это богемское?
– Мне нужно с вами поговорить, – вполголоса произнес Марвуд. – Дело срочное.
– Разумеется. Но пока вы излагаете свое дело, все должны думать, будто мы просто выбираем кружева.
Она поглядела на Марвуда, склонив голову набок, чтобы лучше разглядеть левую сторону его шеи. К удивлению Кэт, Марвуд взглянул на нее с иронией, но без враждебности.
– Ну и как вы находите мою наружность? – осведомился он.
– Сейчас вы выглядите лучше. Во всяком случае, насколько я могу судить. Парик и воротник скрывают бо́льшую часть шрамов.
Марвуд пожал плечами, явно гоня от себя воспоминания о том, как его обезобразил огонь. Он тихо продолжил:
– Ваша тетушка говорила со мной о вас.
Во взгляде Кэт отразилось удивление. Повысив голос, она сказала:
– Пойдемте к окну, сэр. Хочу рассмотреть кружева как следует.
Они остановились в оконном проеме. Кружева в руке Кэт будто струились и напоминали паутину, покрытую инеем. Девушка поднесла их к стеклу и принялась разглядывать.
– Леди Квинси? – переспросила Кэт. – Что ей от меня нужно? Прошло столько времени! Даже не верится, что тетушка до сих пор обо мне помнит. Будучи замужем за моим дядей, она ничего для меня не делала и, пока мы жили под одной крышей, не пошевелила и пальцем, когда я больше всего нуждалась в помощи.
– Однако сейчас леди Квинси хочет вам помочь.
– Не сомневаюсь, именно так она вам и сказала, сэр. – Кэт почувствовала, как к горлу подступает едкая, как желчь, злоба. – Вы же верите каждому ее слову. Вы всегда испытывали к ней… как бы выразиться поделикатнее?.. теплые чувства.
– Не представляю, о чем вы, – холодно произнес Марвуд. Он наклонился и прошептал Кэт на ухо: – К леди Квинси приходил ваш кузен Эдвард Олдерли. Он утверждает, что ему известно, где вы скрываетесь. Олдерли намерен добиться того, чтобы вы окончили дни на виселице.
– Возможно, это лишь пустая болтовня, – ответила Кэт. Заметив, что ей удалось вывести Марвуда из себя, она испытала удовлетворение. – У Эдварда всегда хорошо получалось закрывать глаза на правду.
– Вы не в том положении, чтобы рисковать. Леди Квинси полагает, что ваш кузен говорил искренне. Ордер на ваш арест по-прежнему в силе, вы обвиняетесь в измене за то, что оказывали помощь и содействие своему отцу-цареубийце. Обвинения так и не были сняты.
– Разве я могла поступить иначе? – задала риторический вопрос Кэт. – Что бы он ни совершил, отец есть отец. Кроме того, я старалась не вмешиваться в его дела.
– Олдерли сказал леди Квинси, что у него есть влиятельные друзья и они помогут ему с вами расквитаться.
– А я думала, после дядиного позора от Эдварда все отвернулись.
– Очевидно, вы заблуждаетесь, – произнес Марвуд. – Леди Квинси поверила Олдерли и по доброте душевной хочет вас предостеречь.
– Тетушка Квинси? По доброте?
– Вы должны покинуть Генриетта-стрит. Хотя бы на некоторое время. Оставаться там опасно.
Тут Кэт вспылила:
– С какой стати я должна бежать от Эдварда? Я устала постоянно находиться в бегах.
Марвуд взглянул на ближайшего подмастерья: до того явно долетели слова Кэт. Подойдя ближе к девушке, Джеймс развернулся, загораживая ее собой.
– Ради вашей безопасности.
– Я вам кое в чем признаюсь. – Кэт дотронулась до его рукава. – Знаете, что со мной сделал мой кузен?