Тем же вечером я отправила Цудзи рукопись своей книги. У меня было готово уже восемьдесят процентов текста. Ответ пришел сразу. Сначала шли восторги по поводу содержания, но в конце письма говорилось: «Я хочу обсудить с вами один момент. Лично, если у вас получится».
Через несколько дней мы встретились в кафе неподалеку от клиники во время моего перерыва. Цудзи молча сидел, опустив голову и положив руки на колени. Только когда нам принесли кофе, он заговорил:
– По поводу вашей книги… Мое руководство сказало, что суд над Канной вызвал гораздо меньше ажиотажа, чем рассчитывали в издательстве. Если ничего не поменять в книге и напечатать ее как есть, весь тираж распродать вряд ли получится.
После недолгого молчания я ответила:
– Понятно.
Я ожидала чего-то подобного. Об обвинительном приговоре Канне промолчали почти все газеты и новостные передачи. Сейчас СМИ наперебой обсуждали только две темы: сообщения о новом серийном убийце и слухи, касающиеся некой женщины-политика с выдающимися внешними данными.
– Я хотел посоветоваться с вами, как быть дальше. Что, если взять вашу рукопись за основу и сделать книгу о разных женщинах, которые подвергались сексуальным домогательствам? Как вы на это смотрите? Конечно, случай Канны Хидзириямы останется главным. Но мы хотим предложить вам выслушать истории и других женщин, переживших подобное. Вы сможете им помочь.
Я посмотрела прямо в глаза Цудзи:
– До знакомства с Канной я даже не подозревала, что сексуальные домогательства могут приобретать подобную форму. Но уверена, ее случай далеко не единственный. Просто о таком никто не хочет рассказывать. Очень важно поднять эту тему и заставить людей задуматься о том, что подобное обращение с собственным ребенком недопустимо. Конечно, найти пострадавших и уговорить их доверить мне свои истории будет трудно, времени на сбор материала тоже уйдет немало, но, если ваше издательство действительно заинтересовано в таком проекте, я с радостью приму в нем участие.
Однажды я сказала Китано, что хочу стать известной. Не потому, что меня интересует слава или деньги. Популярность нужна мне затем, чтобы как можно больше людей узнали, что могут обратиться за помощью ко мне. Я хочу делать для них то же, что сделал для меня главврач нашей клиники в день, когда я впервые переступила ее порог. Я не сомневалась ни секунды:
– Давайте сделаем это.
Чтобы не дать кому-то еще умереть. Чтобы все продолжали жить. Чтобы жертвы однажды вновь обрели счастье.
Сад, где проходил свадебный банкет, утопал в зелени. Приехав на место, я отправилась искать гостевую комнату, чтобы поздороваться с невестой. Когда я постучала в дверь, с той стороны раздался бойкий голос:
– Да-да, что такое?
– Прости за вторжение… Ого, ничего себе! Какая ты красавица!
Рядом с матерью в белой вуали сидела Риса. Она обернулась в мою сторону: ослепительно-белое свадебное платье идеально подчеркивало ее тонкие ключицы.
Когда я поздоровалась с членами ее семьи, Риса поднялась со своего места:
– Юки! Спасибо большое, что пришла. Слушай, я что-то сомневаюсь насчет платья. Оно ведь такое белоснежное. Может, у меня слишком вызывающая внешность для него?
– Глупости. Ты великолепно выглядишь. Кстати, а где Гамон?
Она подошла вплотную и прошептала:
– Насчет него…
– Неужели что-то случилось? Он что, опоздал?
– Нет, что ты! Он уже в саду. Но я так удивилась, когда он пришел нарядный, с зализанными назад волосами… Без очков он оказался таким шикарным мужчиной! Зачем он их носит?
– А, вот в чем дело, – смущенно улыбнулась я. – Понимаешь, просто у Гамона тонкие черты лица, к тому же он довольно высокий. Когда он только начал заниматься фотографией, то заметил, что из-за его внешности люди в кадре часто зажимаются, поэтому решил носить очки. А сейчас это уже, можно сказать, элемент его стиля. Когда он в них, клиентам проще расслабиться.
– Понятно. Я так удивилась! Меня даже жених одернул, мол, больно я раскраснелась.
Я с улыбкой слушала Рису. Вдруг в голове всплыло воспоминание о той ночи, когда мы с Касё лежали на крыше торгового центра и смотрели на звезды. Тогда он сказал, что брат гораздо умнее его, и добавил: «И по внешности я ему тоже проигрываю…» Тогда мне показалось очень милым, что Касё так сильно переживал на этот счет. Наконец я могла вспоминать о том времени без тревоги и чувства вины.
По всему саду цвели цветы. Начался банкет. Гамон фотографировал торжество, а я стояла рядом с ним.
– Тебя тоже разок сниму, – сказал он и направил на меня объектив. Я посмотрела в камеру и улыбнулась. Гамон увлеченно работал, не отвлекаясь на еду и напитки, поэтому я поднесла ему бокал.
– Спасибо, – он опустил камеру и серьезно добавил: – Хорошая свадьба, да?
Риса веселилась в окружении родственников и подруг и выглядела по-настоящему счастливой. Я вдруг задумалась, что бы было, если б мы с Канной встретились раньше. «С
– Напоминает нашу свадьбу…
Я кивнула и кинула взгляд поверх цветущей изгороди. На кустах камелии уже не осталось цветов. Вдруг я почувствовала на себе взгляд Гамона:
– Что такое?
– Я тоже подумал, не цветет ли еще камелия…
Я ничего не ответила, а он продолжил:
– Для Касё она всегда имела особое значение.
Я немного напряглась.
– Когда Касё начал жить с нами, он взял из дома только одну вещь, напоминающую о матери. Пустую бутылочку из-под масла камелии, которое та любила наносить на волосы, – в бледных глазах Гамона читалось сочувствие. – Первое время он целыми днями напролет лежал в кровати и все разглядывал эту бутылочку. Я помню, он даже спрашивал у моей мамы, как называется цветок, нарисованный на этикетке.
Я не знала, что сказать.
– Однажды, когда Касё только перешел на третий курс, мы с ним пошли вдвоем пообедать. Он рассказал, что встретил в кампусе необычную и очень красивую девушку и подошел к ней познакомиться. По его словам, в университете он так раньше не делал. Касё придуривался и шутил, но все равно было видно, что он искренне рад. Потом мы с ним какое-то время не виделись, и мне даже в голову не приходило, что той девушкой могла оказаться ты. Но когда я пришел в университет, чтобы передать ему пуховик, и мы втроем столкнулись в столовой, я сразу все понял по его лицу. Поэтому потом я прямо спросил у него, что он к тебе чувствует.
Сначала я не захотела узнать ответ. Но стоило этой мысли промелькнуть в голове, как я осознала, что на самом деле хочу знать его больше всего на свете.
– И что он ответил?
Гамон посмотрел на меня с нежностью:
– Я так рад, что мы с тобой наконец говорим откровенно.
Я удивленно моргнула.
– Он очень дорожил тобой. Но чувство, которое он испытывал, нельзя называть любовью. Даже если я попытаюсь объяснить, насколько ваши отношения были для него важны, сейчас, спустя много лет, тебе будет трудно понять. Касё мне все рассказал о вас. Я знаю, как вы были с ним близки.
Мое лицо вспыхнуло, и мне начало казаться, что веселые голоса доносятся откуда-то издалека.
– Ты не думал расстаться со мной после того, как все узнал?
– Нет, – коротко ответил Гамон.
– Но ведь…
– Я всегда хотел сказать тебе это… – перебил он меня. – Ты можешь спокойно говорить со мной о Касё. И ругать его, и хвалить, неважно.
Я молча опустила глаза в пол. Когда-то Гамон мне сказал: «Ты всегда пытаешься переложить на себя чужую ответственность».
– Ты не жалеешь, что вышла за меня?
Я подняла голову.
– Конечно, нет. Ты делаешь меня счастливой. Всегда. С нашей первой встречи.
– И ты меня. Касё мне как родной брат, я тогда переживал за него. И ты, моя девушка, тоже была мне очень дорога. Я думал, вы не хотите ворошить прошлое, поэтому все это время молчал. Я решил, что поговорю с тобой, если вы с Касё когда-нибудь помиритесь. Наконец это случилось, и мне больше не нужно делить тебя с твоим прошлым. Теперь ты принадлежишь только мне.
Я медленно выдохнула. Наконец больше не существовало этой тайны, которую мне приходилось тщательно скрывать долгие годы. Вокруг раздались радостные возгласы, на лужайку вынесли свадебный торт, украшенный цветами. Гамон взялся за камеру, а я подошла поближе к столу. Когда я обернулась, на мгновение весь мир перестал для нас существовать: остались только мы двое в глазах друг друга.
В процессе написания книги я консультировалась со многими адвокатами и клиническими психологами. Отдельно мне хотелось бы поблагодарить адвоката Дзюнъити Иманиси, который подробно рассказал мне, как проходят суды по уголовным делам, а также психиатра и клинического психолога доктора медицинских наук Гайнэна Хосино, который поделился со мной своими познаниями в клинической психологии. Хочу еще раз выразить искреннюю признательность всем, кто помог мне в работе над этой книгой. Если уважаемые читатели найдут в романе фактические ошибки, все они целиком и полностью лежат на совести автора.