— Очень рада со всеми вами познакомиться.

— И мы с вами тоже. Меня зовут Таппенс, по прозвищу Мелочь, — вставила кудрявая. — Мы еще вчера хотели зайти познакомиться, но Луиза пускает нас в библиотеку только по пятницам, на книжный кружок. Говорит, мы подаем дурной пример, но это полная ерунда.

— Мы слышали, вы потеряли мужа. Мы все здесь вдовы и хотели бы, чтобы вы знали: вы не одиноки. — Наседка приветливо улыбнулась и наконец отложила спицы.

Надо же. Джинни стало трудно дышать: ее затопили знакомые чувства. Но три женщины не пытались заполнить молчание — то ли не заметили ее реакции, то ли сочли ее совершенно естественной. Наконец Джинни полегчало, и она заметила, что на столе, рядом с чашками и тарелочками с пирожными, разложены блокноты.

Снова нахлынули эмоции. На этот раз — паника. Может, эти три женщины — группа по проживанию горя? Джинни тяжело сглотнула.

Нэнси всячески убеждала Джинни присоединиться к психологической группе в Бристоле, но Джинни так и не смогла себя заставить. Обсуждать… уход… Эрика ей было тяжело даже с самой собой, не говоря уже о компании незнакомцев.

— Спасибо, — выдавила она. — Н-но у меня вряд ли получится говорить о том, что я чувствую…

— Чувства! — Джей-Эм вскинула бровь и лающе рассмеялась. — Вы что, решили, что у нас тут вдовий клуб? Позвольте заверить, это не так.

— Ни в коем случае, — подтвердила Мелочь. — То есть мы, конечно, говорим о наших половинках. Трудно было бы удержаться. Тарон умер десять лет назад, и мне до сих пор его не хватает. Но если бы он узнал, что все это время я болтаюсь без дела, он бы меня придушил. «Мелочь, — сказал бы он, — ты же художница. Иди нарисуй что-нибудь, хватит дурака валять».

— Тарон был великий мастер жить настоящим. — Наседка погладила руку Мелочи и ободряюще улыбнулась. Потом по ее лицу прошла тень. — Не то что мой Адам, тот был куда осмотрительнее. Наверное, потому и стал бухгалтером. Он умер двадцать лет назад, так что я здесь самая опытная.

— А я самая неопытная. Моя сестра-близнец Ребекка умерла семь лет назад, — обыденно проговорила Джей-Эм. — После ее смерти я и познакомилась с этими двумя. Они как-то заметили, что я ушла из дому в шлепанцах, и решили взять меня к себе под крыло. Но они никогда не раскручивали меня на разговоры, которые мне не хотелось вести. Просто следили, чтобы я не слетела с катушек. Настоящие друзья не допустят, чтобы человек бегал по улицам в пижаме.

— Если только ты сама этого не захочешь, — уточнила Наседка. — Мы никого не станем осуждать. А блокноты нам нужны, чтобы разобраться, какой будет наша новая общественная группа. Первым делом надо разработать план действий.

Джинни уже начинала жалеть, что зашла в этот колоритный магазинчик.

Она не хотела ни думать о вдовстве, ни прикидывать план действий, не хотела думать о жизни без Эрика. Хотелось только прожить день и не расплакаться.

От ответа ее спасло появление хозяйки магазина, которая вернулась из подсобки. Женщине было, наверное, под сорок. На лицо падали спутанные темно-русые волосы. Под глазами залегли темные круги, которые придавали ее облику выражение крайней усталости. Должно быть, это и была Элисон.

Обрадовавшись возможности улизнуть от этой троицы с ее разговорами об опыте вдовства, Джинни извинилась и подошла к прилавку.

— Что вы хотели? — без особого энтузиазма спросила Элисон.

— Понимаете, сегодня утром ко мне явился черный кот, мне кажется, я видела его в библиотеке. Может быть, я смогу прикнопить где-нибудь в магазине объявление. — Джинни взмахнула перед носом Элисон наспех написанной запиской. — Или, может быть, вы знаете кого-то, у кого потерялся кот.

— Наверняка бродячий, — объявила у нее за спиной Джей-Эм. — Если кто-то потерял кота, пусть даст объявление на первой полосе местной газеты.

— Мы здесь не избалованы сенсациями, — прибавила Наседка.

— Да, понимаю. — Джинни сглотнула, не зная, что предпринять. — Ну а кошачий корм у вас есть? А потом я поговорю с ветлечебницей. Там наверняка в курсе.

— Корм вон там. Органический. — Элисон указала на деревянную полку.

Джинни запаслась несколькими банками, стараясь не обращать внимания на заоблачную цену. У нее было достаточно денег на необходимые расходы, но она все же старалась соблюдать умеренность. Джинни покорно отнесла банки на прилавок.

— До свидания. Приятно было познакомиться, — сказала она, расплатившись и переложив все в сумку.

— Взаимно, — отозвалась Джей-Эм.

Тут все три женщины внезапно встали и принялись собирать свое имущество.

Высокая стройная Джей-Эм в брюках с широкими штанинами и в крахмальной голубой блузе походила на Марлен Дитрих. Мелочь, куда ниже ее ростом, была одета в джинсовый комбинезон, там и сям заляпанный краской; ее наряд дополняли розовые резиновые сапоги. Наседка сочетала пеструю блузу в мелкий цветочек, прикрытую кардиганом в крупных «косах», с длинной джинсовой юбкой.

Но, несмотря на разницу, во всех трех было что-то интересное. В отличие от меня. Джинни взглянула на свое собственное старое синее пальто, обрадовавшись вдруг, что оно прикрывает прямые черные брюки и блузку в цветочек, которые она носила по вторникам. Однако старомодное пальто от этого новыми красками не заиграло.

Вздохнув, Джинни помахала троице на прощанье и вышла.

Три подруги направились за ней, переговариваясь на ходу. Может быть, они всей компанией собрались на гимнастику или еще куда? Джинни заметила расклеенную по всему городу рекламу йоги, пилатеса и какого-то «пауэрхупа», причем все занятия проходили в церкви. Однако женщины не свернули в мощеный проезд, ведущий к церкви, а следом за Джинни перешли по мосту на другой берег.

Джинни снова свернула, и Джей-Эм жизнерадостно помахала ей рукой.

— Не обращайте на нас внимания. Мы просто хотели посмотреть, хорошо ли пройдет ваш второй день.

Не найдя внятного ответа, Джинни просто пошла вперед. Вот наконец и библиотека.

Когда-то в этом здании размещалась школа, и, в отличие от большеглазых домиков ткачей, библиотека смотрела на мир через два маленьких, высоко расположенных по обеим сторонам двери окна. Заглянуть в них стоило немалых трудов; не приходилось сомневаться, что таких же трудов стоило несчастным детям Викторианской эпохи выглянуть на улицу.

Этим и объяснялся тот факт, что собравшиеся возле означенных окон люди тянулись на цыпочках, пытаясь рассмотреть что-то внутри. Джинни понятия не имела, на что они смотрят.

— Наверняка Уильям уже здесь. Он такой любопытный, — сказала Мелочь, когда подруги догнали Джинни. — Удивляюсь, как он не подтащил скамейку, с нее же лучше видно. Хотя… как раз тащит.

— Он всегда был слегка тугодум, — согласилась Джей-Эм, а Джинни взглянула на часы.

Библиотека должна была открыться полчаса назад. Почему люди все еще на улице?

К ним неторопливо приблизилась Эсме Уикс, учинившая вчера бунт против Луизы.

— Что там, Эсме? — спросила Наседка.

— Я вам скажу, что там. Миссис Надмение отказывается открывать. Думает, мы ее не видим, но мы-то знаем, что она там. В кабинете горит свет, а ее машина стоит на заднем дворе. — Последние слова были произнесены громким голосом, как будто Эсме хотела, чтобы они проникли сквозь каменные стены и долетели до маленького кабинета в самой глубине библиотеки.

— Почему она никого не впускает? — спросила Джинни. Луиза вроде бы не упоминала о позднем начале рабочего дня. Хотя она вообще много о чем не упоминала.

— Позвольте, я сделаю предположение насчет причины, — провозгласил кто-то, и его встретил хор согласных. — Луиза Фарнсуорт — грубая особа. На прошлой неделе она заявила мне, что не будет выдавать последнего Ли Чайлда[5], хотя его запросили уже тридцать человек. Причем я точно знаю, что книги у нее в кабинете. И немало. Она просто не хочет делиться.

— Она просто ленится надевать на них обложки и вносить книги в каталог.

— Может, она сейчас как раз этим и занимается, позабыв о времени? — смиренно предположил какой-то мужчина.

— Ну да, конечно. — Эсме фыркнула и повернулась к Джинни: — Скажите ей, пожалуйста, что она не может держать нас за дверью. Ходить в библиотеку — наше гражданское право.

— А вас разве не исключили?

— Исключили. Но все равно я как гражданин имею право видеть, что дверь отперта и что мне запрещено входить в открытую дверь. Иначе какой смысл запрещать?

— Отоприте запасным ключом, — вмешался еще один голос.

— Каким запасным ключом? — Джинни переводила взгляд с одного из собравшихся на другого. Ей казалось, что она усваивает новые знания очень, очень медленно.

— Который в тайнике. — Джей-Эм указала на декоративную скалу на узкой клумбе под окном. Кое-кто уже взобрался на камень, чтобы удобнее было заглядывать внутрь, однако живо отошел в сторону.

— В библиотеке есть запасной ключ, о котором все знают? — Джинни потерла лоб. Надежды на то, что сегодняшний день окажется лучше вчерашнего, стремительно таяли.

— Конечно. На случай непредвиденных обстоятельств. Надо же иметь план Б, это важно, — заверила ее Мелочь.

— Но если все знают про ключ, почему никто еще не отпер дверь?

Ее вопрос произвел удивительный эффект. Вся толпа как один человек отступила от окна с такой поспешностью, словно людей отбросило ударом тока.

— Когда Уильям в последний раз взял ключ, нам три недели не разрешали брать журналы. Безо всякого предупреждения, — сказала Эсме и сердито взглянула на дородного мужчину лет восьмидесяти. — Думаете, Уильям, человек, который приобрел подобный опыт, поддержал мой протест? В знак солидарности?