Но эту роль Харихаран уготовил для себя. Он подступил к микрофону, мгновение смотрел на толпу, затем скользнул взглядом по журналистам.
– Знаю, вы собрались здесь, чтобы услышать слова махатмы. Однако он еще слишком слаб после голодовки. – Мэр одарил их обаятельнейшей улыбкой. Улыбкой, достойной двух сроков подряд. – Не хочу разочаровывать, но придется вам довольствоваться мной.
Кое-кто рассмеялся. Уже неплохо.
– Кто-то из вас, возможно, остался недоволен исходом великого жертвования, совершенного вашим предводителем. Что? Обещания продолжать дискуссии? Чаще говорить о возросшем самоуправстве? «Разве недостаточно было разговоров? – спросите вы. – Что насчет действий? Нам нужны меры». Я понимаю ваше недовольство, поверьте. Гонения против меньшинств… Самосуд в защиту коров… Но мы должны обратиться к причинам этих проблем. Не отвечать насилием на насилие, иначе даже наша доблестная полиция, – он демонстративно улыбнулся Раджкумару, – перестанет справляться. Мы живем в демократическом обществе и должны обеспечивать верховенство права. Махатма Санкара воплощает собой совесть нашей великой нации. Он от всей души поддерживает дебаты. Именно поэтому я, – тут он приложил руку к груди, – созвал эту межпартийную группу. Также мы приветствуем вклад всех правоохранительных органов, как от полиции, так и административных служб.
Харихаран вновь посмотрел на Раджкумара, затем бросил взгляд на престарелого Санкару, все еще распростертого на своем ложе, после чего продолжил:
– Но я обещаю больше! Обещаю здесь и сейчас, что пойду еще дальше. Я внесу предложение о новом законе… – Он выдержал паузу, заслышав ропот. – Особом законе, чтобы справиться с этой угрозой.
Кто-то из репортеров поднял руку. Харихаран покачал головой и добавил:
– Давайте же вместе провозгласим в этот день победу во имя мира! И пусть все сообщества объединятся во благо нашей великой нации. Джай-Хинд!
Последовали аплодисменты. Кто-то хлопал воодушевленно, другие – без всякого энтузиазма. Харихаран не придавал этому значения. Время постепенно сведет на нет патовую ситуацию. Процесс уже пошел – вместе с глотком апельсинового сока.
Он стал спускаться со сцены, глядя на часы и игнорируя репортеров.
– Господин мэр, на пару слов, – окликнул Раджкумар; голос преисполнен мнимого уважения, на лице под объективами камер застыла улыбка. – Мне не нравится, что вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются.
– Меня? – удивился Харихаран. – Свами сам попросил меня поднести ему сок. Я не знал, что он пригласил заодно и вас. Может, вы поднесете ему овсянки… Я слышал, это наиболее подходящая пища по завершении поста.
– Я говорю о вовлечении Скотленд-Ярда в наше внутреннее расследование.
– Ах, вот что, – произнес мэр. – Так я здесь ни при чем. Боюсь, новости о вашей некомпетентности достигли священных кулуаров центральной власти. Такое решение принял министр внутренних дел.
Раджкумар лишь хватанул воздух ртом. Вывести его из себя было легко.
– Послушайте, – сказал Харихаран, вкладывая в голос дружеские нотки. – Я бы на вашем месте принимал любую доступную помощь. Вы теряете контроль на всех фронтах. Международный терроризм в Лал-Кила, религиозные зверства в Шиваджи-Нагар и Кук-Таун… В следующем месяце совпадают Ганеш-чатуртхи и Курбан. На следующей неделе – протестный марш против «Энол кемикалс» и перекрытие дороги перед офисом «Пепси» на Каббон-роуд. «Твиттер» наводнили местные социалисты плюс растет недовольство после группового изнасилования той университетской профессорши. Тамилы снова столкнулись с засухой и устроили сидячую забастовку перед Видана-Сауда. И как вы намерены справляться со всем этим? А теперь еще и махарани[9] убивают в собственных постелях…
Лицо Раджкумара сжалось на глазах. Необычное зрелище для столь тучного человека.
– А что мне делать? – посетовал он. – Центральное бюро, будь оно проклято, направило все ресурсы и личный состав на борьбу с терроризмом.
– Вот именно. Так что не стоит отвергать помощь, когда ее предлагают.
– Простите, всего один вопрос, – спросила репортер, имевшая наглость подняться на помост. Полицейские спали на ходу.
– Я сказал, никаких вопросов.
– К шефу Раджкумару, – ответила журналистка с пышными волосами, в бесформенных западных одеждах, с блокнотом в руках. – О последних убийствах.
– Что ж, тогда предоставляю его вам. Мисс?..
– Кадамбри, из «Индиан».
– А, серьезное издание… Что ж, мне пора. И не отпускайте господина Раджкумара, пока не ответит на все ваши вопросы.
Харихаран повернулся спиной к шефу полиции и дал знак водителю заводить машину.
Глава 4
Глава 4
Ману прислушивался несколько мгновений, прежде чем пройти на кухню. Супруга наставляла служанку, как правильно готовить окру. Ярко-зеленое сари смотрелось на ней вполне уместно; волосы, недавно вымытые и еще мокрые, стянутые на концах в узел, ниспадали на спину. Ее лицо было красиво в классическом для Южной Индии понимании: округлые щеки, большие глаза, густые ресницы и брови, полные губы. Здоровая и энергичная, как непоседливый детеныш. Завидев мужа, она счастливо улыбнулась.
– Кофе?
– Просто воды.
И жена, и служанка засуетились в поисках стакана. Служанка оказалась первой. Жена вырвала стакан у нее из рук и наполнила водой.
– Я в душ, потом отлучусь. Вернусь в девять.
Жена кивнула, но ее улыбка вышла несколько напряженной.
Насвистывая мелодию из последней «Горячей десятки фильмов», он принял душ и, пока вытирался насухо, оценивающе осмотрел верхнюю губу в зеркало. Взял миниатюрные острые ножницы и подправил усы. Миллиметр здесь, миллиметр там.
В спальне придирчиво подобрал костюм. Конечно, темный. И рубашку приятного кремового цвета. Без галстука. Открыл угловой шкаф и достал с нижней полки ящик для ботинок, водрузил его на кровать. Затем выдвинул ящик с носками. Выбрал две пары черных носков. К счастью, у него не потели ноги по жаре и в тесной обуви. Он сел в небольшое кресло и натянул обе пары, после чего надел ботинки. Крепко зашнуровал.
Представил, как все будет выглядеть. Возможно, настало время внести пару деталей, нечто особенное. И он уже знал,
На улице водитель шагнул ему навстречу.
– Куда, сэр?
– Мальчик меня повезет. – Он произнес это так, словно оправдывался. Ведь как ни крути, а каждый занят своим делом, принадлежит своей касте, и его сыну замещать водителя казалось столь же неуместным, как водителю исполнять обязанности служанки. И тем не менее эта перемена была необходима. – Можешь возвращаться домой.
– Слушаюсь, сэр.
Ману отправился на поиски сына. Тот начищал ветровое стекло его «Скорпио».
– Все готово?
– Да, папа.
– Инструмент?
– В багажнике.
– Сумка?
– Все уложил.
Ману подавил желание проверить все лично. Можно было не сомневаться: мальчик все сделал как следует. Сейчас, когда юноша уже не ребенок, но еще и не мужчина, важно было выказать ему доверие, развить в нем уверенность.
– Поехали.
Мальчик кивнул, не глядя отцу в глаза, и бросил тряпку в ведро. Затем скользнул на водительское сиденье и включил зажигание. В машине затрещало радио, и мальчик выключил его.
Ману устроился на пассажирском сиденье и проследил, как мальчик умело, на высокой скорости, выехал задним ходом на дорогу. Футболка с принтом «Айрон мэйден», джинсы, растрепанные волосы, кроссовки. Униформа городского подростка.
– Веди аккуратнее, – не удержался Ману.
Движение было непривычно вялым для Бангалора, и они за считаные минуты добрались до Халасуру. Повернули на тихую, обсаженную деревьями улицу и оказались в квартале Шангри-Ла. Мальчик просигналил. Ворота не открылись.
– Консьержа нет.
Мальчик выпрыгнул из машины и сам привел в действие механизм. Створки разъехались в стороны. Затем он подвел машину к самому лифту и стал открывать багажник, а Ману нажал кнопку вызова.
Дожидаясь, пока сын достанет принадлежности, он осмотрел себя и приятно удивился, как тщательно отутюжены стрелки на брюках. Жена и в самом деле не прогадала со служанкой.
Мальчик опустил на брусчатку рюкзак и чемодан.
– Я подожду в машине, папа.
– Пойдем со мной.
Мальчик удивленно поднял глаза. Ману мог сосчитать по пальцам руки, сколько раз за последние два года сын смотрел ему в лицо. Нет, ему не показалось, он заметил в его глазах интерес, даже проблеск восторга за печатью безумия.
Они поднимались в молчании, каждый погружен в свои мысли.
Ману нажал на кнопку звонка. Дверь отворилась через минуту.
– Сарита.
У порога стояла женщина, чью красоту не могла испортить даже футболка с Лизой Симпсон[10]. Она улыбнулась.
– Так приятно видеть вас… Хотя, признаюсь, я удивилась, когда вы пожелали встретиться, да еще и втайне.
– Я так рад, что вы
Сарита взглянула на мальчика.
– Мой сын поможет нам.
– А… – Сарита, очевидно, терялась в догадках. – Тебе, наверное, четырнадцать-пятнадцать? Учишься в школе?
Мальчик положил рюкзак у порога и закрыл дверь на задвижку.
Ману прошел к дивану, присел на подлокотник.
Женщина пыталась скрыть волнение; взгляд ее по-прежнему был прикован к мальчику.