Дэнни Ллойда арестовали, и все благодаря Сьюзи, Кендрику и Рону.
Рон, возможно, уже не сможет надрать никому зад кулаками, но защитить близких он по-прежнему умеет.
Надеюсь, Ника Сильвера все-таки найдут, но, несмотря на всю шумиху вокруг его исчезновения, он тоже не был главным героем этой истории. И сейчас, разложив перед собой фотографии своей прекрасной дочери в такой чудесный день, я понимаю, что и я им не была. Пожалуй, эта история о том, что творится в тени. История обо всех историях, которые никто не рассказывает, потому что некому их выслушать, а люди вечно отвлекаются на шум погромче.
В общем, эта история вовсе не о шифрах, секретах, вооруженных убийцах, деньгах и даме, чья машина взорвалась.
Она о сильной женщине, решившей уйти от мужа, который ее бил; об одиноком человеке с коллекцией фарфоровых котов и о другом одиноком человеке, который мерз в холодном доме посреди лета.
Завтра я еду в Перли навестить Джаспера. Я зашла в комиссионку в Файрхэвене и купила ему красивый чайник. И молока.
Ерунда, конечно, но для начала неплохо.
75
— Я вчера ездил забирать вещи из квартиры, — говорит Пол, — и мне позвонили по домашнему телефону. Думал, тебе будет интересно узнать.
— Угу, — говорит Джоанна. Она читает про Уругвай в журнале «Экономист».
— Угу, — кивает Пол. — Звонил некий Джереми Дженкинс.
Джоанна откладывает статью об Уругвае.
— Ой, — говорит она.
— Он очень хотел со мной поговорить, — отвечает Пол.
— Ясно, — говорит Джоанна. — А как там, в квартире?
— Странно, — продолжает Пол, — он сказал, что сообщил моей жене о неких конвертах. И та обещала передать мне сообщение.
Джоанна кивает:
— Угу. Кажется, что-то такое было. А тебе нравится, когда кто-то называет меня твоей женой? Мило, правда?
— Очень мило, — соглашается Пол. — Душу греет. Так вот, Дженкинс сказал, что говорил с тобой по телефону.
— А знаешь что? — говорит Джоанна. — Теперь я вспомнила. Джереми Дженкинс. Адвокат, да?
— Именно, — отвечает Пол. — Он рассказал мне все то же самое, что тебе. Что есть два конверта. Видимо, те самые, с шестизначными кодами.
— Точно, — кивает Джоанна. — Теперь припоминаю. Шестизначные коды. Прости, совсем голова стала дырявая.
— Ты забыла мне об этом рассказать?
— Наверное, — отвечает Джоанна. — Сам знаешь, была занята. Сделка с Бразилией. А еще я недавно вышла замуж.
— Ясно, — говорит Пол. — Значит, забыла. Ну, бывает. Но на всякий случай спрошу: ты не потому об этом умолчала, что подозревала меня?
— Подозревала тебя? Боже, нет, ты что. Я ни на секунду в тебе не сомневалась.
— И все равно мне ничего не сказала?
— Если я буду рассказывать тебе обо всех телефонных звонках, мы далеко не уедем, — замечает Джоанна.
Пол улыбается и берет ее за руку.
— А ты никогда не задумывалась, что, возможно, все случилось слишком быстро? Я имею в виду нас с тобой. Свадьбу.
— Слишком быстро? — спрашивает Джоанна. — Нет, я сразу поняла, что ты моя половинка. Мгновенно.
— И тебе не приходило в голову, что ты обо мне всего не знаешь? — спрашивает Пол. — Что, возможно, мы принимаем поспешное решение?
— Никогда, — врет Джоанна.
— И ты ни капли не переживала?
— Переживала, — признаётся она. — Я сразу поняла, что ты тот самый, но в жизни, знаешь ли, всякое бывает.
— Верно, — соглашается Пол. — На вид я обычный профессор социологии, но что, если на самом деле я убил двух своих лучших друзей?
— Вот именно, — говорит Джоанна. — Признаюсь, у меня мелькала такая мысль. С моим-то везением. Должен же быть какой-то подвох.
— Значит, ты все-таки говорила с Джереми Дженкинсом? — спрашивает Пол.
— Да.
— И у тебя мелькала мысль — малюсенькое подозрение, но все же, — что, возможно, убийство Холли — моих рук дело?
— Да, — признаётся Джоанна. — И не только Холли, но и Ника. Конечно, на самом деле я знала, что ты этого не совершал, но доля сомнения все же оставалась. Ну, ты сам видел своих дядюшек.
Пол кивает:
— Что ж, справедливо.
— Ты так считаешь?
— Конечно, — отвечает Пол. — Я велел Джереми Дженкинсу оставить конверты у себя. Сказал, что Ник, возможно, скоро объявится.
— Если Элизабет и Дэйви смогут его найти, — говорит Джоанна. — Они объединили усилия, но пока безуспешно.
— Рано или поздно кто-то его найдет. Спасибо, что сказала правду.
— Я всегда говорю правду. То есть с этого дня так и будет. А можно вопрос?
— Конечно. Хочешь спросить, сколько людей я убил?
Джоанна смеется:
— А ты сомневался? Думал, что мы поспешили? Что плохо друг друга знаем?
Пол колеблется:
— Надо отвечать честно?
— Да. Хватит с нас лжи — большой и маленькой, — произносит Джоанна. — Отныне будем говорить друг другу только правду, за одним исключением: если кто-то спрятал подарок или устраивает вечеринку-сюрприз. Или если ты уже видел шоу, которое я хочу посмотреть, ты должен притвориться, что этого не было и посмотреть его еще раз вместе. Но только в этих случаях.
— Договорились, — соглашается Пол. — В общем, были у меня сомнения. Не в нас — я сомневался в себе. В тебе я никогда не сомневался, но в себе — да. Понимаешь, о чем я?
Джоанна вспоминает свой разговор с Ибрагимом. Тогда его уверенность отозвалась в ее сердце, и она поняла, что тоже уверена.
— Понимаю, — отвечает она. — И когда это было?
— В утро свадьбы, веришь или нет, — говорит Пол.
— Но ты ничего не сказал. И что ты сделал? Поделился с Ником?
Пол качает головой:
— Нет, подождал, пока приедут гости, и поговорил с Ибрагимом.
— Хороший выбор, — отвечает Джоанна. — Я бы сделала то же самое. И он тебя успокоил?
— Да, — говорит Пол.
— Дай угадаю. Он сказал, что ответ тебе уже известен? И ты обратился к нему, потому что знал, что он скажет «да».
— Нет, — отвечает Пол. — А тебе он так сказал?
— Я с ним не обща…
— Мы же договорились не врать. Никакой лжи, большой или маленькой.
— Ну да, — признаётся Джоанна. — Мне он так сказал. А тебе?
— Мне он велел не быть идиотом, — отвечает Пол. — И добавил, что мне повезло, что такая, как ты, вообще обратила на меня внимание.
— Я смотрю, Ибрагим тоже умеет играть в хорошего полицейского и плохого полицейского, — замечает Джоанна. — Надо отдать ему должное.
— А еще он сказал, что я должен понять о тебе главное.
— О боже. И что же это?
— У тебя хорошие гены, — отвечает Пол.
Джоанна начинает смеяться и никак не может перестать. В ее жизни столько любви — она в ней утопает. Пол. Мама. Чувство безопасности, доверие, блаженная правда. Никакой больше лжи — ни большой, ни маленькой.
— Кстати, у меня хорошие новости, — довольно произносит Пол. — Раз уж мы заговорили о сюрпризах, угадай, кто купил нам два билета на «Мамфорда и сыновей» на семнадцатое число?
— На семнадцатое? Шутишь? Я не смогу, — врет Джоанна.
— А твоя секретарша сказала, что сможешь, — говорит Пол.
— Да, я отпросилась с работы, — Джоанна соображает на ходу, — чтобы побыть с мамой. Ей наконец удаляют глаукому.
И это не ложь, а хорошие гены.