Ей казалось – только что она жила в совершенно другом мире, непохожем на этот. Она и сама была другой.
Ей казалось – только что она жила в совершенно другом мире, непохожем на этот. Она и сама была другой.
– Собирайся, – не глядя на нее, хрипло велела усатая старуха. – Тебе пора идти.
– Собирайся, – не глядя на нее, хрипло велела усатая старуха. – Тебе пора идти.
Она была одета в яркую юбку и кофту, на ее черной от загара морщинистой шее висели блестящие мониста и бусы. Из кучи тряпок на повозке торчали головки двух маленьких чернявых мальчиков – вероятно, ее внуков.
Она была одета в яркую юбку и кофту, на ее черной от загара морщинистой шее висели блестящие мониста и бусы. Из кучи тряпок на повозке торчали головки двух маленьких чернявых мальчиков – вероятно, ее внуков.
– Куда? – испугалась девушка. – Не гоните меня!
– Куда? – испугалась девушка. – Не гоните меня!
– Скоро здесь проедет карета молодого сеньора, – цыганка показала костлявой рукой в сторону дороги. – Она подберет тебя. Иди смело, не бойся.
– Скоро здесь проедет карета молодого сеньора, – цыганка показала костлявой рукой в сторону дороги. – Она подберет тебя. Иди смело, не бойся.
– Но…
– Но…
– Иди! – повысила голос старуха, и Фернанда поспешно вскочила на ноги, пригладила волосы и пустилась прочь.
– Иди! – повысила голос старуха, и Фернанда поспешно вскочила на ноги, пригладила волосы и пустилась прочь.
– Стой… – донеслось до нее. – Ты кое-что забыла.
– Стой… – донеслось до нее. – Ты кое-что забыла.
Цыганка догнала девушку и подала ей узелок с одеждой и резной деревянный сундучок.
Цыганка догнала девушку и подала ей узелок с одеждой и резной деревянный сундучок.