— Что-то вроде «Ну так писай прямо здесь?» — спросил Мэтью.

— И снова правильно! Так знаешь, что я сделала?

— Могу только догадываться.

— Тебе лучше поверить в это, bambino [детка (ит.)]! — игриво усмехнулась она. — Я сбросила свои юбки, как будто я какая-нибудь donna dei campi [женщина полей, крестьянка (ит.)] и выпустила все прямо этому наглецу на ноги! Тебе надо было слышать, как он завизжал, готова поспорить, Сенетта не орал громче, когда ему яйца отрезали! И тогда — тогда — этот мужик покраснел и начал ругаться, как мальчишка-моряк, и вдруг достал пистолет из своей дорожной сумки! Направил его прямо мне в лицо и сказал, что если бы Профессор Фэлл не хотел меня, меня следовало бы застрелить еще раньше, потому что он совершенно непримиримо презирает оперу! — она фыркнула, как мог бы фыркнуть бык, сжала кулак и на мгновение замерла, словно размышляя, сплюнуть или не сплюнуть на пол. — Если я еще раз увижу этого мужика, я его наизнанку выверну и отобью ему почки! Мы провели весь день в несущейся карете, а потом прибыли в какую-то Богом забытую гостиницу в деревне, где на мили вокруг не было ни огонька и где нас никто не ждал. И тогда я поняла, я действительно поняла… что ни на какое представление к графу Кентерберийскому я не попаду.

— Решительно нет, — кивнул Мэтью.

— Трактирщик! — требовательно закричала леди, напугав мужчину так сильно, что он выронил все деревянные кружки, которые собирался расставить на полке. — Мы тебе здесь, что, брёвна? Принеси нам три бокала красного вина! И чем крепче, тем лучше!

— Эм… не уверен, что это хорошая идея, — предупредил Мэтью.

— Почему это? Я хочу выпить! Единственная приличная вещь, которую я здесь нашла, это красное вино!

Мэтью задумался нал этим. Если мадам Кандольери и была одурманена наркотиком, то она никак этого не показывала. На деле и Ди Петри не выглядел опьяненным или лишенным воли, хотя и трясся от каждого слова примы, как слабое деревце под сильнейшими порывами ветра.

— Когда состоится ваше представление? — спросил Мэтью.

— Через четыре дня, в маленьком сарае, который они здесь называют театром.