Вариант 4 стиха: Спит советская Баба-Яга.

31. Зап. Е. Москалюк от Димы Красавина, 9 лет. Москва. 1989 г.

32 (А). Зап. М. Лурье от Инны Басистовой, 19 лет. Волховстрой (Ленинградская обл.). 1990 г.

По свидетельству Е. В. Душечкиной, песня исполнялась уже в начале 1950-х годов на опытной станции Всесоюзного института растениеводства (поселок Шунтук Краснодарского края) в кругу сотрудников станции, причем включала такие строки:

Лысенко Т. Д. (1898 — 1976) — агроном, глава советской биологии в 1930 — 1950-х годах.

Колорадский жук — насекомое, опасный вредитель картофеля.

32 (Б). Зап. О. Колесовой от Алеши Морозова, 8 лет. Москва. 1989 г.

33. Зап. С. Калашниковым от Любы Ганиной, 20 лет. Ленинград. 1990 г.

34 (А). Зап. С. Огирчук от мальчиков 12 — 13 лет. Таллин. 1986 г.

Песня не стала широко популярной, и потому оригинал неизвестен абсолютному большинству школьников 1970 — 1990-х годов. Переделка нередко исполняется на мотив «Огонька» («На позиции девушка провожала бойца...»).

34 (Б). Зап. С. Скляр от Жени Чуйко, 13 лет, и Эдуарда Чуйко, 7 лет. Таллин. 1986 г.

34. (В). Самозапись Наташи Дрожко, 13 лет. Ленинград. 1981 г.

Вариант последнего стиха: И навеки в коробочку я тебя положу.

35. (А). Самозапись Евгения Кулешова, 19 лет.. Алма-Ата. 1990 г.

35 (Б). Самозапись Ирины Диманковой, Анастасии Шишкиной и Ольги Янтуш, семиклассниц школы № 30 С.-Петербурга. 1994 г.

36. Зап. М. Самбурова от старшеклассников школы № 64 Москвы. 1989 г.

«Мендельсон, Мендельсон, написал бы лучше он // Марш...» — имеется в виду знаменитый свадебный марш Мендельсона.

37(A). Самозапись Евгения Кулешова, 19 лет. Алма-Ата. 1990 г.

Начальная строка, чрезвычайно удобная для произвольного продолжения, сделала песню одним из излюбленных объектов школьных переделок. Этому способствовала и огромная популярность фильма, а в особенности — исполнявших в нем эту песню персонажей-жуликов Балбеса, Труса и Бывалого (актеры Ю. Никулин, Г. Вицин и Е. Моргунов), традиционных для кинокомедий Л. Гайдая 1960-х годов. Эти персонажи, больше известные под именами своих исполнителей, к 1980-м годам прочно вошли в школьный фольклор, став героями переложений, частушек и анекдотов (см. 37(Ж).

Весьма распространены варианты, потерявшие первые строки и тем самым оторвавшиеся от оригинала. Такие тексты, на наш взгляд, уже нельзя считать переделками: они выступают как самостоятельные произведения, утратившие элемент пародийной вторичности даже на уровне текста, не говоря уже о сознании его носителей. Приведем в качестве примера один такой текст: