Алекс опустил руку в карман и вынул оттуда йо-йо, которое дал ему Смитерс. На его ремне был металлический штифт, и Алекс насадил игрушку на него до щелчка, как учил Смитерс. Затем быстро — быстро привязал конец нейлонового шнура йо-йо к гарпунной стреле. Наконец, заткнул отобранный у охранника пистолет за пояс своих армейских штанов, за спину. Готово.

Пилот закончил предполетную проверку. Нос самолета смотрел на полосу разбега. Винты работали на полную мощность.

Алекс воткнул первую передачу, отпустил «ручник» и рванул поперек дороги, через газон, к взлетной полосе. В тот же миг затрещали автоматы. Он склонился к рулю и вильнул в сторону — рой пуль прошил лобовое стекло и дверь, а боковое зеркало разлетелось на множество мелких осколков. Ему навстречу, в лоб, неслись два автомобиля, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Из обеих машин по нему палили автоматчики, высунувшиеся из окон задних дверей. Алекс крутанул руль и направил джип между двумя атакующими машинами. На одно ужасное мгновение он оказался под перекрестным огнем — зажат с обеих сторон. В следующий миг он уже миновал их. Стрелявшие не задели Алекса, но попали друг в друга. Один из автоматчиков вскрикнул и выронил автомат. Одна из машин не справилась с управлением и врезалась в фасад дома, впечатавшись в кирпичную стену. Другая с визгом затормозила, подала задним ходом, развернулась и устремилась вдогонку.

Самолет начал разбег. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее набирая скорость. Алекс выскочил на бетонку и погнал следом.

Педаль акселератора уперлась в пол. Джип шел сто десять — слишком медленно. На какие-то несколько секунд Алекс поравнялся с самолетом, будучи всего в паре метров от него. Но самолет уже стал уходить вперед. В любой момент он взмоет в небо.

Путь вперед был перекрыт — на полосу выехали еще два джипа с автоматчиками. Алекс понял, что они не открывали огонь лишь потому, что боялись попасть в самолет. Но самолет уже отрывался от земли. По левую сторону от себя, впереди, Алекс видел, как от асфальта отделилось переднее шасси. Он взглянул в зеркало. Машина, преследовавшая его от самого дома, висела на хвосте. Деваться было некуда.

Одна легковушка сзади. Два джипа впереди. Самолет в воздухе, задние шасси уже над полосой. Все одновременно.

Алекс отпустил руль, схватил ружье и выстрелил. Гарпун рассек воздух. Йо-йо завертелась на ремне, высвободив тридцать метров изготовленного по особому заказу усиленного нейлонового шнура. Острие гарпуна впилось в брюхо самолета. Алексу показалось, что его тело разорвет пополам, когда шнур выдернул его из джипа. В мгновение ока он взмыл на сорок, пятьдесят метров над бетонкой, болтаясь под самолетом. Потеряв управление, его джип резко ушел в сторону. Другие два джипа попытались избежать столкновения с третьей машиной — и не смогли. Все трое врезались лоб в лоб. Прогремел взрыв, и огненный шар, а с ним и кулак серого дыма взметнулись вверх, словно пытаясь дотянуться до Алекса и вернуть его назад. Мгновение спустя раздался второй взрыв. Легковой автомобиль попробовал уклониться от джипов, но скорость была слишком высока. Он врезался в охваченные огнем обломки, перевернулся, заскрежетал крышей по полосе и вспыхнул.

Алекс видел лишь малую часть того, что случилось. Уносимый крылатой машиной все выше и выше, он висел под ней на тонкой белой струне и, не переставая, вращался вокруг собственной оси. Ветер бил в лицо, ревел в ушах, оглушал. Не было даже слышно винтов над головой. Ремень врезался в бока и спину. Алекс еле дышал. Судорожно сжав в руке йо-йо, он нащупал то, что искал: кнопку… Нажал на нее. Крошечная, мощная лебедка внутри йо-йо ожила. Игрушка закрутилась на ремне, наматывая струну. Очень медленно, сантиметр за сантиметром, Алекс стал подтягиваться к самолету.

Алекс тщательно рассчитал выстрел. В задней части фюзеляжа была дверь, и, когда он выключил лебедку, дверная ручка оказалась в пределах его досягаемости. Алекс задался вопросом: кто сидит за штурвалом и куда держит курс самолет? Пилот наверняка видел аварию на аэродроме, но услышать гарпун он не мог. И значит, не мог догадываться о своем новом пассажире.

Открыть дверь оказалось труднее, чем он ожидал. Алекс все еще висел под фюзеляжем, и всякий раз, когда он близко подбирался к дверной ручке, ветер отбрасывал его назад. Он по-прежнему с трудом видел. Ветер вышибал из глаз слезы. С третьей попытки ему удалось схватиться за ручку покрепче, но опустить ее получилось, лишь приложив все силы.

Дверь откинулась, и Алекс по подножке вскарабкался внутрь. Бросил последний взгляд назад. Взлетная полоса осталась в трехстах метрах внизу. Там бушевали два пожара, но на таком расстоянии они казались не больше спичечных головок. Алекс отстегнул йо-йо и освободил себя. Затем сунул руку за спину и вытащил из-за ремня пистолет.

Внутри самолета было пусто, если не считать пары тюков, вид которых показался Алексу смутно знакомым. У приборов сидел только один пилот, и что-то на панели, очевидно, подсказало ему, что дверь открылась, потому что он внезапно обернулся. Алекс очутился один на один с мистером Оскалом.

— О-о? — промычал дворецкий.

Алекс наставил на него пистолет. Он сомневался, что у него хватит смелости воспользоваться им. Но разубеждать в этом мистера Оскала не собирался.

— Итак, мистер Оскал. — Алекс перекрикивал шум винтов и завывание ветра, — Может быть, вы и не говорите, но советую вам послушать. Вы поведете самолет в Лондон. Мы отправляемся в Музей науки в Южном Кенсингтоне. Лететь туда не больше тридцати минут. Вздумаете выкинуть какой-нибудь фокус — получите пулю. Ясно?

Мистер Оскал молчал.

Алекс выстрелил. Пуля пробила пол прямо рядом с ногой дворецкого. Мистер Оскал уставился на Алекса, потом медленно кивнул.

Взявшись за штурвал, он повернул его. Самолет опрокинулся на одно крыло и взял курс на восток.

Двенадцать часов

Двенадцать часов

Появился Лондон.

Неожиданно облака расступились, и полуденное солнце явило город — сверкающий, неохватный. Показалась гордая громада электростанции Бэттерси с ее четырьмя исполинскими трубами, все еще неподвластными времени, хотя крыша уже давно уступила ржавчине и ветру. За ней — парк Бэттерси: густой зеленый квадрат из кустарников и деревьев, обороняющий последние рубежи от наступающего города. Вдалеке — «Око Лондона»[22], похожее на невероятных размеров серебряную монету, запросто стоящую на ребре. А вокруг стелился Лондон; газовые башни и многоквартирные дома, бесконечные ряды магазинов и домов, шоссе, железные дороги и мосты простирались по обе стороны вдаль, разделенные единственной светло-серебристой расселиной — рекой Темзой.

Алекс увидел все это, выглядывая из открытой двери самолета, от возбуждения у него скрутило живот. Оставалось пятьдесят минут на то, чтобы решить, как поступить. Пятьдесят минут, за которые они с гудением пронеслись над Корнуоллом и Девоном, потом Сомерсетом и Солсберийскими равнинами, пока не достигли Северного Даунса и не взяли курс на Виндзор и Лондон.

Забравшись в самолет, Алекс рассчитывал воспользоваться бортовым радио, чтобы связаться с полицией или с кем-нибудь еще, кто будет в эфире. Однако, обнаружив за штурвалом мистера Оскала, он отказался от этой идеи. Он помнил, с какой молниеносной быстротой тот действовал во время их встречи у комнаты Алекса и тогда, когда метнул нож в стул. Алекс знал, что, пока мистер Оскал пристегнут ремнями в кресле пилота, в грузовом отсеке можно чувствовать себя в относительной безопасности. Но подходить ближе он не осмеливался. Даже с пистолетом это будет слишком опасно.

Алекс думал заставить мистера Оскала посадить машину в «Хитроу». С того момента, как они вошли в воздушное пространство Лондона, радио трещало, не переставая, и замолкло только тогда, когда мистер Оскал его выключил. Но ничего путного из этого бы не вышло. Пока они долетят до аэропорта, сядут, вырулят по полю, будет слишком поздно.

Вдруг, сидя и обхватив руками колени в грузовом отсеке, Алекс понял, что за тюки лежали рядом с ним на полу. Они и подсказали решение.

— Э-грх! — произнес мистер Оскал. Он повернулся в своем кресле, и Алекс в последний раз увидел его страшную улыбку, которую вырезал на его лице цирковой нож.

— Спасибо, что подбросили, — сказал Алекс и выпрыгнул из самолета.

В тюках были парашюты. Алекс заглянул в оба тюка и нацепил один на спину, пока они пролетали Рединг[23]. Хорошо, что потратил один день на подготовку к прыжкам с парашютом вместе с САС, хотя этот полет был даже хуже того, который он перенес над долинами Уэльса. На этот раз вытяжного фала не было. И никто не мог гарантировать, что парашют сложен правильно. Если бы ему пришел в голову какой-нибудь другой способ попасть в Музей науки через оставшиеся семь минут, он бы воспользовался им. Но такого способа не было. Алекс знал это. Поэтому прыгнул.

Очутиться за порогом оказалось не так уж и страшно. Ветер снова ударил в лицо, окунув его в головокружительную неразбериху. Он закрыл глаза и заставил себя сосчитать до трех. Дернешь за кольцо слишком рано, и парашют может зацепиться за хвост самолета. Но, даже помня об этом, Алекс вцепился в кольцо и дернул за него со всей силы, едва успев пробормотать «три». Парашют распустился, Алекса подбросило вверх, подвесные ремни врезались в подмышки и бока.