– Не передумал? – спросил Грошев.
– Нет, – твердо ответил Синцов.
Грошев зевнул. Уходить он явно не спешил. Будет уговаривать, подумал Синцов, до двух тысяч точно поднимется, подумал Синцов. И решил держаться.
Но Грошев уговаривать не стал.
– А ты часто вещи находил? – спросил он.
– В смысле?
– Деньги, мобильники, часы. На улице, в магазинах, везде? Находишь вещи?
– Нет вообще-то…
Синцов попробовал вспомнить, находил ли он что-то в своей жизни. Вспомнить не получилось. Нет, он, наверное, находил какую-нибудь ерунду, но, видимо, настолько ерундовую, что в памяти это не отложилось. Вот гвоздь недавно нашел во сне, только поднять не успел, проснулся.
– Не находил, – сказал он.
– Отлично! – обрадовался Грошев. – Просто здорово!
– Что же в этом отличного? – поинтересовался Синцов.
– Отлично-отлично, – подтвердил Грошев. – Вот мой телефон, если надумаешь монету продавать, звони. Полторы тысячи, больше не дам.
Грошев протянул Синцов визитку, Синцов взял.
Ого.
Визитка простая, без излишеств, «Петр Грошев» и номер телефона, черными буквами на белом фоне. Бумага, правда, не белая, а слегка коричневая, шершавая, в бороздках и прожилках. Но все равно визитка.
– Если надумаешь – звони, – и Грошев пошагал прочь явно в хорошем настроении.
Синцов остался на скамейке. Он не удержался и снова достал двухрублевую монету и снова стал ее разглядывать.
– А в лотерею не выигрывал? – обернулся Грошев.
Синцов хотел соврать, что выигрывал, но врать без нужды он не любил, помотал головой. Грошев показал сразу два больших пальца, видимо, невезучесть Синцова в лотереях его тоже как-то обнадежила. Синцов подождал, пока Грошев удалится окончательно, и поспешил домой. Зубы не болели, сами перестали.