Ясности не прибавилось и на протяжении последующих столетий. Зато возник монумент, который возвышается у центральной улице кантабрийского городка, со странноватой надписью: «Его подвиг, пересечение океана севера до юга Испании, если и не был подлинным, все же должен был быть совершен. Сегодня его главным подвигом можно считать то, что он остался в памяти людей. Правда это или легенда, лиер-ганесцы чествуют его и возводят в бессмертие».
…А вот и монастырь кларитинок, Сантильяна-дель-Мар, Кантабрия, 17.54. Может, здесь и находится средство для разрешения всех сомнений? «Мои нижайшие просьбы оказали благотворное воздействие на сердце сестры Эмилии Сьерра, — продолжает свой рассказ испанский журналист. — Весьма необычно, что молодой человек, увешанный фотоаппаратами, с блокнотами, диктофоном и авторучкой попадает именно туда, где никто похожий на него никогда не был. Но мне необходимо было попасть туда — я так и пытался объяснить монашке, общаясь с ней почти что криком через маленькую дырку в деревянной двери. Миновав эту первую "заставу», я заметил, как за моей спиной закрылись решетки, и затем я очутился всего в нескольких сантиметрах от искомых сокровищ — церковных метрик, которые, как я понимаю, оставались совершенно неизвестными на протяжении многих лет в этих кельях. Итак, я достиг той самой цели, с помощью которой надеялся проникнуть в волшебную загадку, ради которой столь много поколесил по дорогам Кантабрии».
Однако по мере продвижения стрелки часов уверенность Икера Элизари все убывала, особенно когда ему удалось отыскать одну из старых приходских книг Лиерганеса, датируемую как раз тем самым временем. В ней не было ни одного упоминания Франсиско де ла Веги. И тут он неожиданно был возвращен в реальный мир восклицанием монахини. Указательный палец сестры Эмилии Сьерра, дрожа, уткнулся в несколько строчек, написанных настоящими каракулями, которые едва можно было разобрать, да еще в темной комнате. Но сомнений не было: приблизив книгу к окну, они убедились, что записи принадлежат руке Педро Эрасу Миеры, приходского священника Лиерганеса конца XVII века! Эта стопка бумаг необычайной важности включала и церковные метрики Франсиско де ла Веги, человека-рыбы…
Плохо сдерживаемая радость Икера передалась и сестре Эмилии, которая судорожно продолжала листать страницы записей крещений, браков и смертей. Немного погодя перед их лазами оказался еще один замечательный документ. Это была книга регистрации смертей прихода Лиерганес, соответствующая периоду с 1722 по 1814 год. Здесь на странице 106 были запись другого кюре, Антонио Фернандеса дель Ойо Венеро, официальное заявление о смерти Веги, называемого «человеко-рыбой», и его исчезнувшего брата Хосе. Из этого можно было сделать вывод, что, по бдительному закону той эпохи, следовало ждать целых сто лет, прежде чем объявить умершим пропавшего человека.