Все эти признаки присутствуют и в катынском отрицании, основные аргументы представителей которого будут рассмотрены в данной статье.

С отрицанием не стоит путать релятивизацию и минимизацию катынского преступления, что может принимать разные формы, но происходит обычно через противопоставление расстрелу поляков трагической гибели в польском плену тысяч советских пленников войны 1920 г., в основном от болезней, холода и голода. При этом зачастую завышаются цифры погибших^[998], утверждается, что это было спланированное массовое уничтожение, а иногда прямо говорится, что катынское решение было местью Сталина за судьбу советских военнопленных, чему нет никаких доказательств (значительная часть катынских жертв не принимала участия в той войне и эта тема не поднималась в связи с решением участи польских военнопленных зимой — весной 1940 г.^[999]). При всем этом сам факт расстрела НКВД поляков не отрицается. Впрочем, некоторые элементы данного подхода используются и настоящими отрицателями.

Местонахождение польских военнопленных с весны 1940 г. по осень 1941 г. как ключевой вопрос катынского дела

Местонахождение польских военнопленных с весны 1940 г. по осень 1941 г. как ключевой вопрос катынского дела

Существует популярное заблуждение, что вина НКВД за катынское преступление доказывается только немецкими эксгумациями и документами закрытого пакета, и что если поставить их под сомнение, то автоматически сомнительной становится и вина НКВД. На самом деле это не так.

Любой, кто утверждает, что польские военнопленные из трех лагерей ^[1000] были расстреляны не НКВД весной 1940 г., а немцами осенью 1941 г., должен доказательно объяснить, где именно они находились все это время.

Официальной советской версией, изложенной в сообщении комиссии Бурденко, было местонахождение военнопленных поляков в «трех лагерях особого назначения, именовавшихся: лагери № 1-ОН, № 2-ОН и № 3-ОН, на расстоянии от 25 до 45 км на запад от Смоленска». При этом почти все сообщение комиссии было основано на совершенно секретной «Справке о результатах предварительного расследования так называемого «катынского дела» наркома госбезопасности В. Н. Меркулова и заместителя наркома внутренних дел С. Н. Круглова, что было весьма примечательным исключением для работы Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков^[1001]. В справке перечислены места дислокации лагерей и указывается, что местонахождение в них польских военнопленных устанавливается «документами Управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР». Цитируется рапорт начальника лагеря № 1-ОН лейтенанта государственной безопасности В. М. Ветошникова начальнику УПВИ П. К. Сопруненко об обстоятельствах неудавшейся эвакуации лагеря с «военнопленными поляками».