В этой книге я попыталась ответить на вопросы, как идеологические, технологические и эмоциональные усилия по продвижению «живого» могут создавать, фальсифицировать и разрушать социализацию и общность. Постоянные вмешательства аудиовизуальных эффектов, созданных цифровыми технологиями, временами продвигают иллюзию близости и даже создают подлинную связь, способствуя иногда усилению, а иногда – ослаблению сообщества. Это дуалистическое действие объясняется сложным характером понятия «живое», которое объединяет сразу несколько характеристик: это и коммерческий товар, и способ непрерывного образа жизни и стандартов потребления, и телеологическое направление технического прогресса, и средство социальной связи, и даже аффективные проявления самой жизни. Диапазон этой концепции носит неустойчивый и аморфный характер, но именно этот волнующий вызов, желание достичь этой иллюзорной цели привлекли меня к созданию книги на эту тему.

На мой взгляд, самая значительная особенность понятия «живой» заключается в преобразовании абстрактного существительного «жизнь» в определения – живой и живущий. В то время как с их помощью невозможно описать человеческое желание быть «связанным с другими людьми», каждое из них означает эфемерное состояние человеческого существования и его исчезновение в конечном счете. Быть живым означает осознавать кратковременность бытия и потребность день за днем противостоять разрушительным силам жизни. K-pop сообщество нашло способ объединиться через общую привязанность к своим объектам желания. Иногда это приводит к созданию истинного раппорта, а иногда – к изолирующему трайбализму.

Сейчас, когда мы противостоим нежелательным силам трайбализма в K-pop мире, я не теряю надежды и продолжаю верить, что живые встречи всегда будут рождать возможности. Джилл Долан назвала эти возможности «утопическим перформативом», или «маленькими, но глубокими моментами, когда исполнение привлекает внимание аудитории и поднимает зрителей над обыденностью, вызывает у нас чувство надежды, что мир может стать таким же эмоционально объемным, великодушным, эстетически потрясающим и интерсубъективно интенсивным, как мы его воспринимаем в данный момент»[383]. Многие примеры в этой книге показывают, что K-pop обладает преобразующей силой, способной построить позитивное сообщество и заставить нас преодолеть культурные различия, политические разногласия и расовую ненависть.

Я часто обращалась к корейскому понятию хын (heung) как способу передать волшебную силу «живого», его удивительную способность слить воедино разрозненные элементы, которые превращали людей в сообщество через общее удовольствие. По сути, хын (heung) дает надежду выжить в гиперкоммерциализированном мире. Завораживающий раппорт, созданный живым взаимодействием между исполнителем и зрителем, стирает границу между ними, так как они сливаются воедино, чтобы разделить момент совместного живого участия. В отличие от понятия хан (han; слово, которое не имеет английского аналога, но может быть приблизительно переведено как «горе», «сожаление», «негодование» или «страдание»), которое часто подвергалось критике в исследованиях по K-pop музыке и корейской культуры в целом, понятие хын (heung) встречается нечасто и не объясняется с точки зрения теории[384]. Поэтому в этой книге я делаю попытку отдать должное понятию хын (heung) и его важной, поистине уникальной роли во вклад корейской культуры в развитие глобального сообщества.