III. Следующим шагом стало введение в орбиту стратегического планирования противоречившей законам и канонам военного искусства идеи о двойственном планировании с выбором варианта развертывания своих основных сил в зависимости от того, где противник развернет свои главные силы (хотя принципиально невозможно отрицать целесообразность планирования разных вариантов). Появление такой идеи в орбите стратегического планирования со своей стороны также откровенно грозило крайне негативными последствиями:

— во-первых, потому что альтернативы выставлению против главных сил противника собственных главных сил или, по меньшей мере, такой группировки своих сил, которая была бы достаточна для обороны, — НЕТ. Нарушение этого незыблемого закона военного искусства автоматически вело к трагедии. 22 июня 1941 г. наглядно это показало со всей жутко кровавой убедительностью.

— во-вторых, потому что к моменту установления разведкой направления развертывания главных сил противника при условии, что современные на тот момент войны начинались внезапно заранее отмобилизованными, сосредоточенными и развернутыми силами, просто не осталось бы времени не только для выбора того или иного варианта, но и прежде всего для самого сосредоточения и развертывания своих главных сил. Оно ведь так и произошло. Ведь прекрасно же знали, что в основе гитлеровского блицкрига — массированный удар танковыми группами при столь же массированной поддержке авиации и артилле — рии, который не оставит ни шанса, ни тем более времени для сосредоточения и развертывания своих сил. Это тем более было важно для обороны столь гигантского в своих пространствах государства, как СССР, протяженность линии сухопутной границы которого между побережьями Балтийского и Черного морей составляла примерно 3375 км. Собственно говоря, именно это-то и произошло 22 июня 1941 г., когда пришлось в срочном порядке перебрасывать войска с Юго-Западного направления на Западное — в помощь Западному фронту.

Все это еще накануне назначения генерала армии Г.К. Жукова начальником Генерального штаба уже не могло не привести к тому, что идея в ответ на нападение немедленно (молниеносно) ударить по немцам в порядке реализации уже в то время вынашиваемого замысла операции немедленного (молниеносного) контрнаступления не просто возобладала, но и исподволь, жестко же потребовала резкого изменения сути и принципов обороны, заложенных в официально доложенный высшему советскому руководству и в целом им одобренный, но официально же не утвержденный, но тем не менее принятый за рабочую основу проект плана отражения агрессии.