Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) товарищ Сталин вот уже несколько дней никого не принимал. Было много вопросов, требующих обдуманного решения. Иосиф Виссарионович любил работать в тишине своего кабинета, когда ему никто не мешал. В кабинет без стука мог войти только его личный секретарь (раньше такое право имела и жена Сталина Надежда Аллилуева).

Чутким ухом Генсек услышал, что открылась дверь – секретарь стоял, держа в руке папку для документов.

– Что там у Вас? – спросил Сталин.

– Из Наркомата иностранных дел, Иосиф Виссарионович, пришла срочная депеша.

Сталин разрешал своему секретарю Поскрёбышеву называть себя по имени и отчеству за его аккуратность в работе и абсолютную преданность.

Он, как всегда не спеша, прочёл письмо. В нём премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль официально уведомлял руководство Советского Союза о том, что готов обсудить в составе так называемой «тройки» (Сталин, Трумэн, Черчилль) вопросы о послевоенном обустройстве Европы. Ознакомившись с документом, он передал его своему секретарю, сказав:

– Завтра пусть ко мне придёт товарищ Молотов.

На следующий день нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов сидел за столом напротив Сталина.

– По дипломатическим каналам согласовано, – доложил Молотов, – что конференция трёх глав государств-победительниц над фашистской Германией должна состояться не в самой столице, как предполагалось ранее, а в бывшей резиденции прусских королей, в местечке Потсдам близ Берлина. К сожалению, столица Германии сильно разрушена, и в ней не нашлось подходящего помещения даже для конференц-зала. Назначена и дата встречи – 17 июля. Наши предложения для внесения в проект Декларации конференции практически готовы.

Молотов положил папку с документами на стол перед Сталиным.

– Хорошо, Вячеслав Михайлович, – произнёс тот, – оставьте мне эти документы. Мне известна Ваша твёрдость в отстаивании наших государственных интересов. Однако думаю, что и мои замечания и предложения не помешают.

Он улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Наступила минутная тишина… Вождь всех народов, как иногда называли Сталина, обдумывал дальнейший разговор с Молотовым.

– Конечно, мы ещё не раз встретимся с Вами для обсуждения сложных вопросов, которые могут возникнуть в Потсдаме. Но мне хотелось бы затронуть лишь два из них – о территориях и репарациях. Именно они для нас сейчас являются главными.

– Я готов, товарищ Сталин, обсудить эти вопросы, – с уверенностью произнёс нарком.

Иосиф Виссарионович покрутил свой любимый правый ус, что означало его хорошее настроение и готовность к беседе. Такая привычка, что поделаешь…