Научная карта России тоже очень изменилась за последние два десятилетия, и теперь она отражает результаты гораздо большего числа исследований границ, пограничных областей, краев и окраин, чем когда-либо раньше. Большое внимание еще предстоит уделить изучению глубинной России – глубинки. С помощью понятия «глубинка», как правило, описывают локации, лежащие вдали от путей сообщения, наименее развитые, которые кто-то считает безнадежно устаревшими, тогда как другие завидуют устойчивости местных традиций. Глубинкой, безусловно, можно назвать многие отдаленные районы Пермского края, где добывается нефть. С точки зрения многих москвичей и петербуржцев – в число которых, полагаю, входит и упоминавшийся выше ученый, – глубинкой можно назвать весь Пермский край или даже, пусть и в шутку, весь Урал. Слово «глубинка» вошло в обиход в начале XX века, в период продразвёрстки, как и многие другие понятия, используемые в качестве характеристик территории. Эти языковые изменения происходили параллельно с трансформацией глубин России в ином, геологическом смысле – с возрастающей тенденцией к централизации разработки подземных нефтяных и газовых месторождений во всех возможных смыслах. Именно эти недра России – и сами места, которые зачастую рассматривают как удаленные и периферийные, и все более значительные залежи углеводородов в недрах под некоторыми из них – дали название моему исследованию.

Можно сказать, что эта книга является моим вкладом в дело возвращения Перми, Пермского края и его нефтяных месторождений на карту. На протяжении большей части XX века нефть, добываемая из недр Пермского края, питала социалистический политический и экономический строй, не создавший того типа производства, обмена и потребления, который в капиталистическом мире приводил к нефтяным бумам и спадам – а также к появлению целых библиотек исследовательских материалов об этом. Несмотря на то что Советский Союз занимал важное место среди крупнейших мировых производителей и экспортеров нефти, советские граждане не ощутили на собственном опыте, как прочно нефть связана с общественным неравенством, нестабильностью денежных потоков, головокружением от темпов модернизации или грандиозными культурными событиями – со всеми признаками капиталистического нефтяного бума. Советская нефть не стала фундаментом для возникновения финансово-промышленной элиты, которая могла бы влиять на госструктуры, конкурировать с ними или даже выполнять вместо них функции органов управления. Поэтому – и по многим другим причинам – в Советском Союзе нефти придавали совсем иное значение, чем в таких капиталистических державах, как США, или в нефтедобывающих странах европейской и американской постколониальной периферии – Нигерии, Саудовской Аравии, Венесуэле и т. д.