В плен попали и другие командиры 6-й армии. Командир 80-й стрелковой дивизии генерал-майор Василий Иванович Прохоров предпочел погибнуть в концлагере Флоссенбург, но служить немцам не пошел.

А начальник оперативного отдела полковник Меандров изъявил готовность служить немцам, помогал формировать диверсионные отряды, которые забрасывались в советский тыл. Он пожелал служить в Русской освободительной армии и стал заместителем Жиленкова по пропагандистской работе.

Власов произвел Меандрова в генералы.

В начале 1946 года, оказавшись в американском плену и борясь против выдачи русским, Меандров написал несколько открытых писем, в том числе «Записки отчаявшегося».

Меандров доказывал, что только Третий рейх, начавший войну с Советским Союзом, мог предоставить необходимую поддержку русскому освободительному движению. Он признавал, что русским пришлось идти на какие-то тактические компромиссы, но не соглашался с тем, что вынужденный союз с немцами, обусловленный неблагоприятным историческим положением, компрометирует движение, как таковое: «Мы готовились вступить в борьбу как третья сила. Немцам мы не помогали! В тот момент, когда мы собирали наши силы, им уже сам Господь Бог не сумел бы помочь».

Меандров ждал решения своей судьбы, боялся, что его выдадут Советскому Союзу, и выражал надежду, что Соединенные Штаты сумеют «отличить бандитов от идейных борцов и возьмут последних под свою защиту».

На вермахт работал Александр Казанцев, один из самых заметных русских солидаристов. «Ему суждено было много сделать для Русского освободительного движения», — писал историк Свен Стеенберг, автор книги «Власов». Сам Казанцев издал после войны книгу «Третья сила. История одной попытки» (первое издание — 1952 год, «Посев»), в которой защищал линию НТС на союз с Гитлером.

«Поход Гитлера на Восток, — писал Казанцев, — для нас не был неожиданностью. Начиная с 1935 года наши друзья, сидящие в глубоком политическом подполье в Берлине, сообщали нам, что готовится страшное преступление: Гитлер вооружается, чтобы оккупировать, путем физического уничтожения обезлюдить западные области России и включить их, как аграрный придаток, в Германию… 22 июня. поставило нас перед двумя вариантами нашего отношения к событиям — остаться в стороне и наблюдать, кто кого, Сталин Гитлера или наоборот, или броситься в эти события и устремить все свои силы на достижение наших русских целей. Для нас был приемлем только второй вариант.

План действий был сложен и труден. Во-первых, во что бы то ни стало в этой борьбе нужно было стать рядом со своим народом, во-вторых, сразу же бросить в народные массы идею о создании «третьей силы», стоящей на страже интересов народа, и при помощи этой «третьей силы» отстоять целостность страны от посягательств внешнего врага, а также освободиться от коммунизма».