Ряд авторов пытается объяснить большие потери внешними обстоятельствами. Агрессор с его человеконенавистническими целями и человекоубойной промышленностью, на самом деле, виноват во всем, но лишь в конечном счете. Здесь правомерно напомнить вопросы: как оказался он в глубине чужой земли, кто позволил ему истребить миллионы беззащитных людей. Можно встретить противопоставление «беспощадного использования людских масс советским руководством… бережливому введению в бой с использованием больших материальных средств англо-американским»[336]. Эта схема объясняет лишь часть известных фактов. Нельзя отрицать прямую связь между огромными потерями Красной Армии и уровнем сталинистского руководства. Необходимо учитывать, однако, и крайне несправедливое распределение военных усилий внутри антифашистской коалиции. В то время, как СССР сковывал главную мощь общего противника, США и Англия накапливали оптимально необходимые силы и средства, свободно выбирая время, образ и место действий. Определенным кругам удалось добиться желаемого: пусть немцы и русские больше убивают друг друга. И дело здесь не только в искусстве или коварстве западной дипломатии. Как уже отмечалось, все это объясняется, в первую очередь, просчетами во внутри — и внешнеполитической деятельности Сталина и его группы.

Мнению зарубежных специалистов об особенностях советского военного искусства весьма созвучно суждение, появившееся недавно в отечественной литературе. Некоторые авторы утверждают, что якобы вообще не было победы СССР, поскольку ее добились такой кровью; что виновников неоправданных потерь необходимо исторгнуть из истории; что РККА закончила войну, не умея воевать, залила кровью своей, завалила врагов своими трупами. Это также крайность[337]. «Не умеющий воевать» не победил бы и большой ценой. Зарубежные военные историки, подчеркивая вклад Красной Армии в дело победы, не сбрасывают со счетов успешных ее операций, особенно 1944–1945 гг.

В ряде новейших публикаций представлены различные суждения советских военных историков, как повторяющиеся в течение десятилетий, так и претендующие на новизну. Таков тезис о жестокой политике агрессора по отношению к советскому населению как причине непомерных потерь СССР. По мнению Рыбкина, «большая разница в потерях — это, прежде всего, результат различного политического характера войны». В этом суждении — доведенный до абсурда классовый подход, влияние тезиса о нациях агрессивных и миролюбивых. На самом деле зло — в порочном руководстве одной из «миролюбивых наций». Анфилов, признав скороговоркой преступления и просчеты Сталина, утверждает, что «главная причина наших огромных потерь — ожесточенность борьбы с агрессором». «Эта война, — говорил Гитлер, — будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего». В таком духе враг и действовал. Ставка в этой войне была: либо жить, либо быть уничтоженным[338]. Автор прав, только далеко не во всем. «Ожесточенность» в боевых действиях — оружие обоюдоострое. Почему же она принесла такие потери СССР, а не Германии? «Жестокость Гитлера» действительно обусловила смерть в плену миллионов красноармейцев. В условиях обычной войны пленным гарантируется жизнь. Но по чьей вине миллионы красноармейцев оказались в фашистском плену?