Восприняты многие другие сталинские методы, приемы, стереотипы. Так, оказалось вполне выгодным новым властям традиционное ложное отождествление коммунизма — социализма — сталинизма. Характерно, что это положение унаследовано и крайними оппонентами Ельцина из ряда партий — преемниц КПСС. Поставлены на службу нынешней власти старые тенденциозные сопоставления «до и после» (августа 1991 г.), «у них — у нас». Широко используется «образ врага», легенда об ударе в спину. Созданы мифы о «праведном и добром президенте», которому мешает съезд, Верховный Совет, Конституционный суд, Генеральная прокуратура, Центральный банк, вице-президент; о «красно-коричневых». Особое внимание ученых должен привлечь миф о «демократической реформе», который призван прикрыть контрреволюционную сущность переворота в августе — декабре 1991 г. На самом деле это — не постепенное совершенствование существующего строя в интересах народа (реформа!), а насильственное поспешное восстановление раннекапиталистических и даже докапиталистических структур. «Реформа» — это скоропостижное и массовое обнищание, это праздник расхитителей общественного добра под прикрытием «народной приватизации», это — отброшенная на десятки лет назад страна.

Организаторы явно затянувшейся экстремальной ситуации выдвинули ряд частных положений, связанных с мифом о «реформе». Явно под влиянием сталинизма сфабрикован тезис о невозможности постепенного усовершенствования общества: это «затянуло бы до бесконечности реформу». Многое свидетельствует о том, что не уверенные в себе власти просто спешат, чтобы народ не успел опомниться. Пропаганда представила «свободный рынок» как средство от всех бед. Но никогда и нигде не было рынка без определенного регулирования. Утверждают, что без огромных жертв не бывает реформ. Но опыт Китая и других стран свидетельствует о другом. Фактический провал «реформы» наступил уже в 1992 г. Под давлением парламента президент РФ был вынужден отказаться, в частности, от замораживания зарплаты и пенсий. Но, сохраняя показной оптимизм, он продолжал идти «вперед», сокращая ассигнования на социальное обеспечение, культуру, науку, образование, оборону, — при сохранении прежней экономической политики, обогащающей своих и зарубежных дельцов. Обречены на провал и другие планы реставрации. Не имея прочной опоры в обществе, власти насаждают «демократию», пытаясь восстановить былую роль сугубо иерархической православной церкви, привлечь на свою сторону «наследников» самой одиозной в Европе XX в. монархии, не менее опереточных потомков дворянства, купечества, казачества, всячески восхваляя их. Но если каждый царь был реформатором или просветителем, дворянин — интеллигентом, церковник — святым, купец — меценатом, а казак — героем (а именно такими их ныне представляют), то отчего же возникали в стране революции и контрреволюции?