IV Современный этап

IV

Современный этап

После Второй мировой войны и в особенности после каждой из арабо-израильских войн арабские мусульмане начинали играть заметную роль в американской популярной культуре, так же как и в академическом мире, среди политиков и представителей бизнеса. Это знак крупных изменений в международном распределении сил. Франция и Британия уже не занимают главного положения на этой политической арене, их сместил американский империализм. Теперь сеть разнообразных и многочисленных интересов связывает части бывшего колониального мира с Соединенными Штатами, точно так же, как интенсивный рост числа академических специальностей разделяет (и одновременно соединяет) все прежние филологические и ориентированные на Европу дисциплины вроде ориентализма. Регионоведы как их теперь называют, претендуют на экспертное знание этих регионов, предлагая свои услуги правительству или бизнесу, или тому и другому вместе. Колоссальные, псевдоэмпирические знания, накопленные в анналах современного европейского ориентализма, – как отмечает, например, в своей летописи этой сферы в XIX веке Жюль Моль, – исчезли и затем предстали в новых формах. Теперь культура наполнена огромным многообразием гибридных представлений о Востоке. Япония, Индокитай, Китай, Индия, Пакистан – их репрезентации уже получили и продолжают получать широкий отклик по мере того, как по понятным причинам становятся предметом оживленных дискуссий. Ислам и арабы также обрели новые представления, и нам следует с ними обращаться как с фрагментарными, мощными и идеологически последовательными постоянными, пусть обсуждаемыми и не так часто, в которые здесь, в Соединенных Штатах, преобразовался традиционный европейский ориентализм.

1. Представление в образах популярной культуры и в социальных науках. Вот несколько примеров того, как сегодня чаще всего представляют арабов. Отметим, с какой легкостью «араб» приспосабливается к тем изменениям и той редукции, исключительно тенденциозного характера, которым его подвергают. Тема костюмированного приема по поводу десятилетия окончания Принстона в 1967 году была объявлена до начала июньской Шестидневной войны[985]. Мотив – описывать костюм было бы неправильно как чересчур наводящий на размышления – должен был быть арабским: халаты, головной убор, сандалии. Сразу после войны, когда арабский мотив стал синонимом неловкости, в программу приема были внесены изменения. Костюмы остались те же, что планировались изначально, но группа должна была пройти процессией с руками, поднятыми над головой в жесте полного поражения. Вот во что вылился арабский мотив: от едва намеченного стереотипа восседающего на верблюде кочевника – в одобряемую карикатуру, воплощение некомпетентности и поражения, – вот и весь отведенный арабам диапазон.