Ельцина: Это было на втором курсе, по-моему, я говорила в интервью. Нам было так интересно всем вместе, и он очень любил свободу, и я очень любила свободу. По-моему, как-то мы на следующий день поняли, что не можем просто так стоять у окошка и беседовать. Потом у нас в конце второго курса или на третьем курсе был студенческий колхоз. Нас было три девчонки, и их комната — пять мальчишек. Деньги у нас были, мы ужинали вместе. Праздники все вместе встречали. Так было интересно у нас в общежитии, что такая жизнь всем нравилась, он, правда, всегда говорил: «Когда мы поженимся?» Мы свободно могли в институте встретиться в коридоре, чмокнуть в щечку друг друга и за ручку подержаться. И ему потом кто-то нравился, и мне кто-то нравился.
Ельцина:Ну а потом, после пятого курса, я никого не поздравляла с окончанием. А к Борису я подошла. У нас аудитории были напротив, я поздравила его, расцеловались, конечно. Он говорит: «Ну, когда мы теперь поженимся?» Я говорю: «Я уезжаю из Свердловска, ты остаешься здесь. Как мы можем?» Он говорит: «Хорошо, давай мы встретимся на нейтральной территории», — на этом мы и закончили. Я уехала, он остался в Свердловске. Правда, он сразу стал мне писать письма, буквально с первого месяца. Мы переписывались весь этот год. А летом он был на волейбольных соревнованиях в Куйбышеве. И вдруг я получаю оттуда телеграмму: «У Бориса плохо с сердцем. Срочно вылетай. Сережа Пальгов». Это друг его написал.
Я была в ужасе, но, конечно, собралась и полетела туда. Обзвонила больницы — нигде нет. Я думаю: где искать, как искать. А потом спросила, где остановились волейболисты из Свердловска. Все просто было, мне сказали, в какой они гостинице. Смотрю — Борис идет, там лестница, а напротив вход в ресторан. Я кричу ему, он выскакивает, я говорю: «Так ты же болен!» — «Как видишь, я здоров». Я говорю: «Как ты мог такое?» — «А ты бы не приехала». — «Мне написали, сердце болит». — «Конечно, болит, — от любви».
ОН ПРЕДУПРЕДИЛ РЕБЯТ, И МЫ ПОШЛИ, ПРОГУЛЯЛИ С НИМ ПОЧТИ ДО РАССВЕТА ПО ПАРКУ. И ТУТ РЕШИЛИ ПОЖЕНИТЬСЯ. МЫ ПОНЯЛИ, ЧТО, КОНЕЧНО, ВСЕ ИНСТИТУТСКИЕ ГОДЫ МЫ НУЖНЫ БЫЛИ ДРУГ ДРУГУ.
ОН ПРЕДУПРЕДИЛ РЕБЯТ, И МЫ ПОШЛИ, ПРОГУЛЯЛИ С НИМ ПОЧТИ ДО РАССВЕТА ПО ПАРКУ. И ТУТ РЕШИЛИ ПОЖЕНИТЬСЯ. МЫ ПОНЯЛИ, ЧТО, КОНЕЧНО, ВСЕ ИНСТИТУТСКИЕ ГОДЫ МЫ НУЖНЫ БЫЛИ ДРУГ ДРУГУ.Синдеева: А потом за ваши 50 лет были такие романтичные порывы, какие-то поступки?
Синдеева:—