Козырев: Возвращаясь к этому образу спирали… Смотри: Андрей Макаревич, близкий друг всей твоей жизни, высказывает отличную от общепринятой точку зрения. Не только власть, но и общество объявляет его национал-предателем, и вслед за этим у него один за другим рушатся концерты. Арбенина попала под замес, потому что просто, выступая в Киеве, сказала: «Я приехала вас поддержать. Извините, что приехала одна, что другие музыканты за мной не последовали». И у нее подряд снимаются все концерты. Это же то же самое винтилово…
Козырев:Сукачев: Нет.
Сукачев:Козырев: Почему никто из этого самого пресловутого рок-н-ролльного братства в такой ситуации не посчитал нужным их поддержать?
Козырев:Сукачев: Я сам из этого рок-н-ролльного братства, и давай-ка я тебе отвечу. Андрей Макаревич. Мое отношение к Андрею, действительно, личное. Семнадцатилетним мальчишкой я увидел «Машину времени», видел, как они репетируют. И в этом есть моя судьба, и моя жизнь сложилась таким образом, каким сложилась. Я увидел «как», я увидел «что» и понял, каким путем мне идти, как делать музыку, как к ней относиться, как вообще это должно выглядеть. А до семнадцати лет мы были слепыми щенками, чудными и замечательными.
Сукачев:И дальше я с Андреем в жизни сталкивался, и он всегда производил на меня очень большое впечатление, всегда. Помимо того, что он большой музыкант и большой поэт, замечательный писатель, чудесный художник, человек очень широкий в этом смысле, — он потрясающе тонко мыслящий человек.
С ним интересно просто разговаривать, он замечательный собеседник, его даже хорошо слушать. Но есть «но». Мы ведь все просто люди, и иногда мы делаем роковые, трагические ошибки, которые касаются нас лично. Эти ошибки непоправимы. Возвращаясь к Андрею — во мне есть такая тихая печаль.
МНЕ ВДРУГ ПРИШЛО В ГОЛОВУ, ЧТО МЫ БЫЛИ МОЛОДЫ И НАМ КАЗАЛОСЬ, ЧТО НЕТ НИЧЕГО БОЛЕЕ ТЯЖЕЛОГО, НЕЖЕЛИ ПОТЕРЯТЬ ЛЮБОВЬ. И Я В ЭТО ОЧЕНЬ ВЕРИЛ. А ТЕПЕРЬ Я ПОНИМАЮ, ЧТО НЕ ТАК СТРАШНО ПОТЕРЯТЬ ЛЮБОВЬ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, СТРАШНЕЕ ВСЕГО ПОТЕРЯТЬ УВАЖЕНИЕ. И ПОТЕРЯ ЭТА, БЕЗУСЛОВНО, У АНДРЕЯ ЕСТЬ.
МНЕ ВДРУГ ПРИШЛО В ГОЛОВУ, ЧТО МЫ БЫЛИ МОЛОДЫ И НАМ КАЗАЛОСЬ, ЧТО НЕТ НИЧЕГО БОЛЕЕ ТЯЖЕЛОГО, НЕЖЕЛИ ПОТЕРЯТЬ ЛЮБОВЬ. И Я В ЭТО ОЧЕНЬ ВЕРИЛ. А ТЕПЕРЬ Я ПОНИМАЮ, ЧТО НЕ ТАК СТРАШНО ПОТЕРЯТЬ ЛЮБОВЬ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, СТРАШНЕЕ ВСЕГО ПОТЕРЯТЬ УВАЖЕНИЕ. И ПОТЕРЯ ЭТА, БЕЗУСЛОВНО, У АНДРЕЯ ЕСТЬ.И с тобой, и со мной разговаривают разные люди об Андрее. (Со мной вообще разговаривают люди разных социальных слоев, профессий и так далее, как-то так сложилось, что ко мне люди могут подойти и, как с товарищем, поговорить.) Насколько честен Андрей? Безусловно, честен. Потерял ли он мое уважение? Нет. Люблю ли я его по-прежнему? Да, конечно, у меня только одна жизнь, я не могу отрывать от себя куски любви. Понимаешь, да? Вы все в моей жизни, вы — мой мир.