Таким образом, мы видим, что различие между Канадой, Финляндией и Россией, с одной стороны, где был бурный демографический рост, и Исландией и Гренландией, с другой стороны, где население в течение нескольких столетий вымирало, нельзя объяснить ни «демографией первооткрывателей» (исландские и гренландские колонисты были намного большими первооткрывателями, чем жители европейской России или Финляндии), ни климатом (у всех он примерно одинаковый), ни перенаселенностью (плотность населения везде была крайне низкая). Единственное различие между ними состояло, по существу, в том, что первая группа стран была обособлена от глобальной рыночной экономики, а вторая — активно в ней участвовала.

Швейцария. Выше уже был достаточно подробно описан феномен, наблюдавшийся в Малой Азии в эпоху античности: все признаки массового сознательного ограничения рождаемости в прибрежной равнинной зоне полуострова (малое количество детей по отношению ко взрослым, число мужчин или мальчиков в 2–3 раза выше, чем женщин или девочек) и все признаки благоприятной демографической ситуации в остальной части Малой Азии, высоко поднятой над уровнем моря. Точно такую же картину мы видим в Швейцарии в XIII–XVIII вв. Население Швейцарии в указанный период неуклонно росло: с 600–650 тысяч человек в 1450 г. до 800–850 тысяч в 1520 г., 1 миллиона в 1600 г. и 1,2 миллиона человек в 1700 г. ([85] рр.27, 44) При этом Швейцарию не обошли стороной крупные европейские войны и прочие катаклизмы, которые коснулись соседних стран. Более того, Швейцария поставляла на эти войны совершенно немыслимое количество наемников. Так, только французские короли в период с 1474 г. по 1792 г. рекрутировали в Швейцарии в качестве наемников 700 тысяч человек. Потери Швейцарии убитыми (в основном среди наемников) оцениваются в 50-100 тысяч в XV в., 250–300 тысяч в XVI в., столько же — в XVII в. и 300–350 тысяч в XVIII в.

Несмотря на такие чудовищные демографические потери, в Швейцарии не прекращался бурный демографический рост. Как отмечает К.Хеллеинер, в самом мрачном в указанном периоде XVII веке, когда население всех соседних стран сократилось на 20–50 %, в Швейцарии оно выросло на 20 %, при том, что ее покинули в XVII в. в качестве наемников или эмигрантов 300 тысяч человек, то есть 30 % населения (или 60 % мужского населения), и столько же (30 % всего населения или 60 % мужского населения) в течение XVII века было убито в войнах ([85] рр.27, 44–45). Такой феноменальный рост швейцарского населения посреди всеобщего падения рождаемости и сокращения населения в Европе тем более удивителен, что столь колоссальные потери мужского населения и массовый уход в наемники должны были вызвать большую диспропорцию в количестве мужчин и женщин и заметный спад рождаемости.