Что касается других стран (Италия, Испания, Польша), то они вообще не прибегали к протекционистским мерам вплоть до середины-конца XVIII в. или прибегали эпизодически и на короткий период. По мнению Ч.Уилсона, Италия и Испания в какой-то момент пытались копировать французскую модель, которая, как мы видим, сама страдала ограниченностью. Но даже по сравнению с французской моделью политика этих стран, по его мнению, не отличалась никакой последовательностью или цельностью ([85] рр.548–551). О том, насколько это было так, свидетельствует следующий факт: вместо того, чтобы стимулировать экспорт, как это делали Англия и Франция, испанское правительство в XVII в., наоборот, запретило экспорт текстиля и одежды из Каталонии. Причиной данного запрета было, очевидно, желание остановить рост цен на эти изделия внутри страны. Но в итоге каталонская текстильная промышленность, потерявшая рынки сбыта за рубежом, в течение нескольких десятилетий вообще исчезла. Лишь с середины

XVIII в. Испания начала прибегать к мерам защиты своего внутреннего рынка и национального производства от внешней конкуренции.

Если Франция, хотя и в очень ограниченном виде, но проводила протекционистскую политику с конца XVII в., то Голландия и Фландрия совсем не были защищены в течение XVII–XVIII вв. от внешней конкуренции, таможенные пошлины здесь были самыми низкими в Европе. Соответственно, демографический кризис в XVIII в. здесь был даже острее, чем во Франции. Если во Франции численность населения, начиная с 1720-х годов, стабилизировалась, то население Голландии продолжало сокращаться и в последующие десятилетия. В целом в период с 1680 г. по 1750 г. оно сократилось с 883 до 783 тысяч человек ([99] р.87). Такие же тенденции были и в соседней Фландрии (нынешней Бельгии), где население также сокращалось в течение XVIII века. И хорошо известно, что основной причиной такого положения была низкая рождаемость или нежелание иметь детей. Как указывает экономический историк М.Баркхаузен, в Брюсселе число подкидышей, найденных в течение лишь одного 1785 года, составило 2570 детей при общем населении города 70 тысяч человек ([ИЗ] р.250). Таким образом, можно рассчитать, что почти половина брюссельских женщин, родивших в 1785 г., решили таким образом избавиться от своих новорожденных малышей[170].

Итак, мы видим, что в тех странах, где проводилась жесткая протекционистская политика в период с середины (Германия) или конца (Англия) XVII в. и до середины или конца XIX в., в этот период произошло значительное повышение рождаемости, что привело к резкому опережению роста их населения по сравнению с их ближайшими соседями. Зависимость между протекционизмом и рождаемостью хорошо иллюстрируют данные, представленные на Графике 3. Эти данные основаны на подробном анализе огромного количества приходских книг Англии за соответствующие столетия, который предприняли английские демографы Е.Ригли и Р.Шофилд, и поэтому обладают максимальной степенью достоверности по сравнению с любыми другими имеющимися цифрами. На графике хорошо видно, что в демографической истории Англии за последние 5 столетий было три основных этапа. На первом этапе (середина XVI в. — конец XVII в.) происходило неуклонное снижение средней рождаемости: с 2,8 девочек на женщину в 1541–1551 гг. до 1,8–1,9 девочки в 1661–1676 гг. Как было показано выше (см. График 2), именно в этот период происходила активная фаза формирования европейского общего рынка и выравнивания внутренних цен европейских стран, и в этих процессах глобализации Англия принимала активное участие.