В определенной мере такой переход облегчен тем, что ЕС уже представляет собой некий пример региональной модели. Конечно, после последних расширений ЕС — до 27 стран-членов — встает вопрос о том, в какой мере ЕС все еще является региональной интеграцией, и не переросла ли она уже в глобальную. Ведь страны Восточной и Южной Европы, присоединившиеся к ЕС, очень сильно отличаются по всем своим экономическим и социальным показателям от Западной Европы, а объединение таких стран — это уже признак глобализации, а не региональной модели развития[218].

Тем не менее, путь, уже пройденный странами ЕС в деле региональной интеграции, может способствовать тому, что они, в условиях социального и демографического кризиса и под давлением национальных движений, выработают стратегию постепенного свертывания глобализации и перехода полностью к модели регионального развития. В этом случае они, как Россия и другие страны, отказавшиеся от глобализации, могут выступить той стабилизирующей силой, которая позволит избежать мировой катастрофы.

Послесловие

Послесловие

Начиная работу над этой книгой, я ее не собирался писать как книгу о глобализации. Даже слова «глобализация» не было в первоначальном варианте ее названия, оно появилось когда значительная часть книги была уже написана. Мое отношение к глобализации раньше было таким же, как у большинства людей: как к неизбежному процессу, сопровождающемуся несколько неприятными социальными и культурными последствиями, но (как говорят) важному с точки зрения прогресса и экономического процветания. Я совершенно не предполагал, что в результате работы с историко-экономическим материалом и фактами мое представление о глобализации в корне изменится, и я стану антиглобалистом. Тем более что антиглобалисты ранее в моих глазах, так же как в глазах многих людей, представлялись чем-то средним между эксцентричными хулиганами (устраивающими погромы во всех городах, где собирается «большая восьмерка») и «зелеными», борющимися с неотвратимым процессом наступления цивилизации на природу. Иными словами, представлялись в качестве дон кихотов, сражающихся с ветряными мельницами. Но если «ветряные мельницы» и сами вскоре должны неизбежно рухнуть, то борьба с ними приобретает совсем другой смысл.

Конечно, начиная сбор материалов и работу над книгой, я предполагал, что поразивший Средиземноморье в эпоху античности демографический кризис может дать ключ к пониманию причин нынешнего демографического кризиса в Европе и России, а также что он имеет, хотя бы отчасти, экономическую природу. Но я не мог еще знать, что эти события, столь далекие друг от друга по времени, так между собой связаны по своей сути и причинам. Я это понял и смог доказать, лишь приступив к работе над второй частью книги. На этом, собственно говоря, я мог считать свою задачу выполненной. Но в процессе работы выяснилось, что глобализация приводит не только к демографическому кризису, а и к ряду других серьезных последствий в экономической и социальной жизни вовлеченных в нее стран. Поэтому я не мог оборвать изложение на полуслове, не приведя хотя бы некоторые наиболее важные выводы и факты, касающиеся этих последствий глобализации. Более серьезное их рассмотрение проведено во второй и третьей книгах исторической трилогии «Неизвестная история», которые являются логическим продолжением первой книги.