Григорий Васильев, один из авторов и продюсеров «Норд-Оста»:

«Мы с Алексеем Иващенко работали в студии звукозаписи на третьем этаже, когда прибежал наш менеджер сцены и сообщил, что в зале стреляют. И первая реакция, естественно, броситься туда, узнать, в чем дело, чем-то помочь. Потому что как это так — в театре стреляют! Сбежал на первый этаж и обнаружил там нашего пожарника, который кричал на непонятных людей в черном: “Бросьте нас пугать, я же вижу, что это пиропатроны, я по запаху слышу!” Но когда ударили первые пули, мы поняли, что дело серьезное. И тогда я бросился в зал. По сути вскочил в последний вагон. Еще чуть-чуть, и мне уже не удалось бы заскочить в зал. Все решали секунды. К счастью, я успел. Если бы не успел, меня расстреляли бы или вытеснили за пределы помещения. Мне нужно было куда-то бежать: либо в зал, либо вон из здания. Я побежал в зал»[2].

Елена Зиновьева, зрительница:

«Я с друзьями сидела в бельэтаже. В начале второго действия мюзикла из всех дверей появились люди с автоматами, в камуфляже и масках. Они начали кричать и стрелять в воздух. Объявив, что они чеченцы и что здание захвачено, они приказали выкинуть мобильные телефоны и сумочки в проход между рядами и держать руки за головой. Не могу сказать, что террористы вели себя очень жестоко, однако я видела, как нескольких мужчин били по голове прикладами автоматов. Нам сказали, что при попытке штурма за каждого убитого товарища они будут расстреливать 10 заложников. Мужчин и женщин с детьми развели по разным сторонам зала. Когда выяснилось, что среди зрителей есть иностранцы, террористы дали им возможность позвонить домой, чтобы информация о захвате попала в мировую прессу. Нам тоже разрешили позвонить и передать через родственников спецслужбам, чтобы ни в коем случае не было попыток штурма»[3].