Внутри самого рейха ситуация была катастрофической. Линии сообщения почти полностью перестали действовать. В конце января перестали курсировать экспрессы и транзитные поезда; каналы вышли из строя; перевозки грузов упали до минимума. Теперь, когда линия фронта уже проходила по Рейну, богатые запасы бурого угля и имевшие большое значение электростанции, работавшие на нем, были потеряны. В феврале Рур все еще добывал 8100 вагонов угля в день; к середине марта эта величина упала до 2000–3000. Такое падение уже не могло возмещаться добычей в районе Верхней Силезии, поскольку основные шахты уже находились в руках противника. Три четверти производственных мощностей в сталелитейной промышленности и более чем 50 % мощностей в энергетике были уничтожены, производство жидкого горючего упало до 5 % от нормы. 15 марта 1945 г. министр вооружений и военной промышленности Шпеер отметил: «Следует с полной определенностью ожидать окончательного краха немецкой экономики в ближайшие четыре — восемь недель. Никакого производства вооружения нельзя гарантировать, точно так же не смогут работать железные дороги и водный транспорт — за исключением, может быть, оперативных перевозок. После такого крушения продолжать войну невозможно…»

Эту точку зрения повторил 28 марта Дёниц, главнокомандующий военно-морскими силами (кригсмарине). На совещании у фюрера он заявил, что ежедневные поставки угля в объеме 900 тонн могут поддерживаться только для групп армий «Курляндия» (до 26.01.45 называлась «Север») и «Север» (остатки группы армий «Центр», оборонявшиеся на пятачках в Восточной Пруссии, с 26.01 их назвали группой армий «Север». — Ред.)\ для других целей нет более судов, работающих на угле. Это означало сокращение на 50 % транспорта для перевозок войск, раненых и беженцев. 12 апреля он докладывал, что из-за положения с топливом после 20 апреля уже станут невозможными выходы подводных лодок в море, в течение месяца все поставки и практически все перевозки по морю прекратятся.

Финансовое положение было в такой же степени катастрофическим. 8 февраля Шверин фон Крозиг, министр финансов Третьего рейха (на всем протяжении его существования. — Ред.) направил Герингу, Геббельсу, Функу, главе рейхсканцелярии Ламмерсу, главе партийной канцелярии Борману и комиссару по ценообразованию доктору Фишбеку меморандум министерства финансов от 10 января. Из него было видно, что расходы рейха возросли с 63 миллиардов марок за первый год войны до 160 миллиардов на пятом году. На фоне этих растущих затрат поступления непрерывно падали и покрывали только 44 % расходов. Половина военных расходов покрывалась эмиссией бумажных денег; государственный долг, который в первом году войны рос на два с половиной миллиарда в месяц, сейчас увеличивался на семь миллиардов в месяц; он уже составил около 350 миллиардов, и ситуация осложнялась конверсией долгосрочных долгов в краткосрочные. В шестом военном году, по подсчетам министра финансов, расходы должны были достичь 160–180 миллиардов против поступлений в размере 50–60 миллиардов, что означало потребность в кредите в объеме 110–120 миллиардов, а государственный долг достигал примерно 420 миллиардов.