Ну и где же тут толерантность, о которой так печется либеральная общественность. И это не единичный случай, это тенденция.

А вот что говорит господин Невзоров о сакральных вещах, с которыми отождествляют веру огромное количество людей, причем не только православных христиан, но и католиков: «Не забывайте, что впереди еще много событий, очень много различных праздников и так называемый праздник Рождества. Мы не будем говорить о нем серьезно, потому что, конечно, говорить об этом серьезно невозможно. Понятно, что Иисус Иосифович до такой степени компилятивная фигура, сшитая из обрывков и кусочков всех тех культов, которые творились на земле до него, что всерьез говорить о каком-то Рождестве или рождении вот этого персонажа нельзя».

И вот у меня возникает вопрос: долго ли мы будем так толерантны по отношению к оскорблениям, связанным с нашей верой, с нашей культурой, с нашей историей, к возможности трактовать эту историю как угодно? Точнее — как выгодно сейчас определенным кругам.

И вот у меня возникает вопрос: долго ли мы будем так толерантны по отношению к оскорблениям, связанным с нашей верой, с нашей культурой, с нашей историей, к возможности трактовать эту историю как угодно? Точнее — как выгодно сейчас определенным кругам.

Обратите внимание на интонацию. На это презрение к тому, к чему ты не имеешь никакого отношения. Насколько я понимаю, Александр Глебович Невзоров неверующий. Не исповедует ни православное христианство, ни католическое, ни ислам, ни буддизм, ни иудаизм, он атеист. Но возникает у меня вопрос: а почему бы вам, Александр Глебович, не выйти за рамки разговора только о христианстве? Почему вам, например, не сделать передачу, в которой вы бы рассуждали про ислам? Где могли бы звать пророка Мохаммеда Магомедом Абдулаевичем. Вы могли бы усомниться в том, что рождение его было в Мекке в 570 году. Может быть, вы что-нибудь скажете про верховного Муфтия России? Почему бы вам это не сделать? А я вам скажу, почему вы этого не делаете.

Потому что это опасно, потому что вы понимаете: есть люди, которые сумеют защитить свои святыни, свою веру, свои традиции. И вот у меня возникает вопрос: долго ли мы будем так толерантны по отношению к оскорблениям, связанным с нашей верой, с нашей культурой, с нашей историей, к возможности трактовать эту историю как угодно. Точнее — как выгодно сейчас определенным кругам.