Популярная культура в том виде, в котором она существует сегодня, представляет прямую угрозу западной цивилизации, потому что она дает нашим врагам аргумент, оправдывающий их стремление уничтожить нас. Если мы позволим поп-культуре олицетворять то, что мы отстаиваем, независимо от того, насколько высокими морально были наши предки, то наша цивилизация будет разграблена за время жизни одного поколения. Вот почему мы должны постоянно противостоять тезису о том, что популярная культура представляет западную цивилизацию. Нужно отвергать популярную культуру и все ее уродливые, бесчеловечные формы. Мы должны способствовать появлению нового культурного ренессанса, в основе которого лежит красота, талант и возвышение достижений человека».
Вот так говорит британский журналист Пол Джозеф Уотсон.
Согласитесь, я по сравнению с ним еще Толерант Толерантович. Представляете себе, что началось бы, если бы я заговорил как он!
«Письмо товарищу Сталину»[38]
«Письмо товарищу Сталину»[38]
Начну с высказывания Михаила Фишмана, российского журналиста и телеведущего, а еще главного редактора газеты The Moscow Time. Вот что он пишет: «Веселее комедии про Сталина только комедия про то, как запрещали комедию про Сталина. Сначала министр культуры встает в авангарде прав и свобод личности. Когда его спрашивают, будет ли запрет, он отвечает гордо, как истый противник любой цензуры, что „ну что вы, вам бы лишь бы тут запретить бы“. Значит ли это, что политической цензуры в России нет?»
«Веселее комедии про Сталина только комедия про то, как запрещали комедию про Сталина. Сначала министр культуры встает в авангарде прав и свобод личности. Когда его спрашивают, будет ли запрет, он отвечает гордо, как истый противник любой цензуры, что „ну что вы, вам бы лишь бы тут запретить бы“. Значит ли это, что политической цензуры в России нет?»
«Конечно, есть, — пишет господин Фишман, — и еще какая: „Просто в России по закону жанра надо делать вид, что ее нет, а тут такой отличный пропагандистский козырь в руках, как не вложить“. Но тут вдруг завязывается бой не на жизнь, а на смерть с медвежонком Паддингтоном.
Кто-то очень влиятельный в индустрии — кто же это? — дозванивается очевидно до Минкульта и говорит: „Убрать медвежонка, чтоб блокбастер про баскетбол собрал еще больше денег“. Убираем. Но тут в Минкульт звонит кто-то совсем влиятельный. Верните, говорит, медвежонка на место, потому что это наглость, которой уже нет названия.
И тогда несчастный, всеми униженный Минкульт гордо, как истинный цензор, запрещает комедию про Сталина, чтобы показать, что он тоже с усами (двойной каламбур), пишет господин Фишман, — и не мальчик тут у нас на посылках, а сам умеет карать и миловать».