Документальная литератураБесогон-2. Россия вчера и сегоднястр 3
Светлый фон
«Я утверждаю, что к осени этого года сложатся все предпосылки как для массовых протестов, так и для тяжелых неудач партии власти на выборах в Государственную думу. Это означает, что оппозиция сможет мобилизовать массовые акции протеста и в Москве, и в Санкт-Петербурге, и в других крупных городах. Речь может идти о сотнях тысяч людей. Я убежден, что экономический кризис перерастет в политический кризис, и я бы хотел призвать всю оппозицию, какого бы цвета и оттенка она ни была. Мой призыв к оппозиции — дерзать! Если оппозиция на всех уровнях будет дерзать, она преуспеет».

Андрей Нечаев, один из тех, кто был у руля в то время, когда происходила экономическая революция в новой России. Вот что он говорит сегодня: «Я глубоко убежден, что кризис, который мы сейчас переживаем, имеет не конъюнктурный, не циклический, а глубоко системный характер, это абсолютно очевидный признак тупиковости той модели экономического развития и социального развития, которая была выбрана в середине „нулевых“ годов, и подтверждением этого является то, что падение основных макроэкономических показателей у нас началось с 2012 года, то есть задолго до всего обострения геополитической ситуации, до санкций, до событий на Украине, и даже до болезненного для российской экономики падения цен на нефть. Есть, безусловно, протестные действия, в том числе нарастающие по конкретным поводам. Вот когда эти протестные действия по локальным поводам объединятся с протестом по экономическим причинам, тогда, как мне представляется, политические риски резко возрастают. Я не могу здесь разделить оптимизма моего доброго друга и единомышленника Володи Рыжкова, что это произойдет уже к осени, я не исключаю, что это произойдет позже, но рано или поздно это не может не произойти. Ну мы с вами прекрасно помним, что, когда Россия вступила в Первую мировую войну, — тогда, правда, слова „рейтинг“ не было, но популярность Николая II была фантастической. Рабочие делегации приходили с выражением поддержки, женщины падали на колени, целовали полы френча, и в современных терминах рейтинг был, наверное, 101 %. Через два с небольшим года его не защищала даже личная охрана. Поэтому рейтинг — это вещь такая очень условная и очень проходящая».

«Я глубоко убежден, что кризис, который мы сейчас переживаем, имеет не конъюнктурный, не циклический, а глубоко системный характер, это абсолютно очевидный признак тупиковости той модели экономического развития и социального развития, которая была выбрана в середине „нулевых“ годов, и подтверждением этого является то, что падение основных макроэкономических показателей у нас началось с 2012 года, то есть задолго до всего обострения геополитической ситуации, до санкций, до событий на Украине, и даже до болезненного для российской экономики падения цен на нефть. Есть, безусловно, протестные действия, в том числе нарастающие по конкретным поводам. Вот когда эти протестные действия по локальным поводам объединятся с протестом по экономическим причинам, тогда, как мне представляется, политические риски резко возрастают. Я не могу здесь разделить оптимизма моего доброго друга и единомышленника Володи Рыжкова, что это произойдет уже к осени, я не исключаю, что это произойдет позже, но рано или поздно это не может не произойти. Ну мы с вами прекрасно помним, что, когда Россия вступила в Первую мировую войну, — тогда, правда, слова „рейтинг“ не было, но популярность Николая II была фантастической. Рабочие делегации приходили с выражением поддержки, женщины падали на колени, целовали полы френча, и в современных терминах рейтинг был, наверное, 101 %. Через два с небольшим года его не защищала даже личная охрана. Поэтому рейтинг — это вещь такая очень условная и очень проходящая».