И только в середине 1990 года, когда в некоторых московских газетах появились отрывочные сведения об истинной роли Коэнов, за рубежом спохватились. Их имена всплыли в связи с пересмотром некоторых аспектов проникновения советских шпионов в Лос-Аламос. Впрочем, как заявил бывший заместитель директора ЦРУ Раймонд Клайн: «Фактически у нас в Америке до сих пор остается неизвестным, что на самом деле им удалось совершить». Кстати, тогда еще и в США не знали, что Коэны и Крогеры — фамилии одних и тех же супругов-шпионов.

Между тем и сегодня доподлинно не известно, что именно сделали такого супруги Коэны тогда в Америке и потом в Англии. Но, судя по всему, эти их деяния оказались особо ценными не только для Советского Союза, но и для нынешней России. Иначе как объяснить те высокие награды, которыми их удостоили через 20 лет после окончания службы в разведке?

Как уже было сказано, в 1994 году Леонтине посмертно было присвоено звание Героя Российской Федерации. Таким образом, эта американская еврейка стала первой советской шпионкой, получившей высшую российскую награду.

Глава 43 Целители

Глава 43

Целители

Военная стезя доктора Владимира Гойхмана и его жены началась еще в июне 1941 года, когда они добровольно вступили в Красную армию. С первого до последнего дня блокады — 900 страшных суток, в условиях голода, холода, отсутствия необходимого инструментария и медикаментов, под обстрелами и бомбежками, провели они бесчисленное множество сложнейших операций. Филигранное мастерство Владимира и Эсфири позволило спасти сотни бойцов и часть из них вернуть в строй.

Гойхман был назначен заместителем главного нейрохирурга Ленинградского фронта, а потом — главным нейрохирургом 1-го Белорусского, куда прибыл вместе с ОРМУ-25. С этим уникальным специализированным подразделением он участвовал в битвах за Люблин, Познань, Лодзь и Варшаву.

Путь доктора Гойхмана был не только сложен и труден, но и опасен, как у рядового воина. Об этом говорят его ранения, одно из которых было особо тяжелым. После выздоровления он опять в строю, руководит действиями ОРМУ-25 в ходе боев за Кюстрин, при форсировании Одера и в Берлинской битве.

В победные дни доктор не раз вспоминал страшные времена ленинградской блокады, своих коллег, чьим оружием было искусство целителей, помогавшее им спасать от неминуемой гибели сотни тысяч бойцов и мирных жителей города на Неве. Гойхман, всегда помнивший о своем еврействе, в поверженном Берлине вновь вспоминал своих соплеменников, как и он вынесших тяжкую ношу военно-медицинской службы на фронте.